– Соскучилась. В Зеленоградск хочу. Привыкла лето у тети Нади проводить.
– А как же наши планы? А путевки?
– Ты извини, мам. Как-нибудь в другой раз съездим. Путевку же можно сдать, так?
– Елизавета, это что за капризы? Что за блажь? Ты же сама сто раз говорила, что мечтаешь отдохнуть со мной в Египте!
Лизе казалось, что она наблюдает за спором со стороны. Словно эта черноволосая дылда – вовсе не она, а какая-то посторонняя девчонка. А женщина напротив… точно ли Лиза ее знает?
– Неблагодарная! Кукла бесчувственная! – кричала женщина.
Она больше не походила на фею. Черты лица исказила гримаса гнева. Безмятежная синь глаз выцвела, затянулась серым маревом. Явственно проступили морщины.
«Интересно, она злится на дылду из-за того, что та обесценила ее подарок, или из-за того, что все пошло не по плану?» – размышляла Лиза, с удивлением отмечая, что ситуация нисколько не задевает чувств. Будто бы сердце подернулось инеем. Словно вязкая пустота заполнила грудь.
Лиза бесстрастно наблюдала, как родительница проходит все стадии принятия неизбежного. Сначала мать была уверена, что Лиза чудит и вот-вот попросит прощения. Спустя время мама принялась гневно перечислять все счастливое и великолепное, что могло бы произойти в ее жизни, если бы она не отдала себя целиком заботе о дочери. Затем Лиля попыталась соблазнить Лизу рассказами о ласковом море и его диковинных обитателях, пирамидах и Долине Царей, арабской музыке и восточных базарах. И наконец, с видом оскорбленного достоинства замкнулась в себе и почти совсем перестала разговаривать с Лизой.
В начале июля мать улетела в Египет, взяв с собой приятельницу – тетю Инну, визажистку, с которой не раз работала на одних и тех же мероприятиях.
Принятие застигло маму в пути – по дороге в отель из Международного аэропорта Луксора.
«Передавай привет Надежде и ее детям. Хорошего отдыха!» – Эсэмэска пришла, когда Лиза, собрав чемодан и поставив будильник на шесть утра, улеглась в постель.
«И тебе отлично отдохнуть, мам!»
Следующее эсэмэс-сообщение Лиза обдумывала долго. Она сочиняла его в поезде, лежа на верхней полке в купе. Она подбирала слова, пока литовский таможенник проверял ее документы. Она помнила об эсэмэске даже в калининградской парикмахерской – даже в тот момент, когда мастер произнес: «Открывай глаза. Как тебе?»
Лиза разомкнула веки.
Как ей?
Это будто бы и не она вовсе. Разве Лиза Иртышова стала бы так явно, так нарочито заявлять о себе? Разве захотела бы по собственной воле сделаться максимально заметной в любой толпе, покрасив волосы в яркий, дерзкий, неистово вопящий малиновый цвет?
Нет же.
– Лера… – Лиза прошептала имя, будто бы попробовав его на вкус.
А вот Лера бы смогла. Лера бы захотела.
Позже, прогуливаясь по улицам Калининграда, она думала о том, что сумеет начать все сначала. Сломает шаблон. Станет другим человеком.
Лера. Так теперь ее будут звать.
Лера сама решает, какая она. У нее хватит смелости очистить социальные сети, создать свежий плейлист в смартфоне, завязать общение с новыми людьми. Лера не сдрейфит выяснить, кто она, чего на самом деле хочет и на что способна. Она испытает, каково это – жить без оглядки на других, тестить мир, свободно самовыражаться. Обязательно разглядит ту самую точку вдалеке – маяк, на свет которого стоит идти. Она больше ни за что не согласится быть тусклым зеркалом, жадно ловящим чужие отражения.
Лиза размышляла об этом и тогда, когда села в автобус, в маршруте которого значились Калининград, Зеленоградск и поселки Куршской косы. Размышляла и подбирала слова для эсэмэски, устремив невидящий взор в окно.
Позже, в Зеленоградске, когда автобус поворачивал на Вокзальную, Лиза взглядом из-под капюшона выхватила тетин силуэт и сразу же достала из кармана смартфон. Пальцы исполнили на экране быстрый эксцентричный танец:
«Мам, со мной все в порядке. Мне нужно побыть одной и подумать. Напиши тете Наде, чтоб не ждала».
Отец внимательно следил за дорогой: видел каждый предупреждающий знак, контролировал показания приборов, двигался с разрешенной скоростью. Лизу всегда поражало: как (КАК?) ему удается действовать с достойной робота точностью даже в самые эмоциональные моменты, даже когда внутри у него – буря.
А момент был – аж искрило.
– Мать чуть с ума не сошла! Я дела забросил, с ног сбился. Как ты могла так с нами поступить? Почему? Из-за ролика, который Лиля для Filicity Style записала? Неужели ты не поняла, что она за тебя испугалась. Ты возвращаешься вся в слезах, говоришь, тебя кто-то в темноте преследовал. Мать запаниковала, это ж естественно. Она хотела тебя защитить – надеялась, тебя после выхода ролика не тронут, в покое оставят. И вот скажи: что мы должны были думать, когда ты исчезла? А?
– Я же в эсэмэске все объяснила.
– Что все? Побыть одной? Поразмышлять? Серьезно? Ты считаешь это исчерпывающим объяснением? Мы должны были им удовлетвориться? Мы миллион версий перелопатили. Например, тебя могли украсть и заставить написать эсэмэс.
– Мне не пришло это в голову. Прости.
