И еще, вышеупомянутые мейссенские тевтонцы вместе с несколькими примкнувшими к ним богемцами, захватив города Хомутов и Кадань, окружили кольцом город Билину, принадлежащий господину из Кольдиц, опустошая при этом замки и села, менее всего щадя крестьян и женщин, ибо они бесчеловечно убили много беременных женщин. Когда до пражан дошли слухи об этих бедствиях, 13 сентября, т. е. в субботу накануне Воздвижения св. креста, из Праги вышли два отряда общины с наемниками, взяв с собой большое число пеших крестьян, с целью выбить тевтонское войско из занимаемого им лагеря. Тевтонцы же, узнав о приближении пражан, сняли осаду с крепости Билина. Точно так же и Сигизмунд Дечинский, занятый осадой новой крепости Калих близ Литомержиц, обратился в бегство со своими людьми, не дожидаясь прихода пражан. Но так как в Богемию в то время вторглись через Эгер[480] по направлению к Жатцу множество тевтонцев[481] с курфюрстами[482], то пражане, ожидавшие в Сланах, направили послов своих к баронам, с которыми были заодно, к Жижке и к остальным таборитам, чтобы они не отказали прийти с возможно большей военной силой в Сланы, чтобы выступить против тевтонцев и изгнать их, ибо, как уже сказано, курфюрсты, как духовные, так и светские, с баварскими и рейнскими князьями, герцогами, графами, господами, рыцарями и с большой толпой вооруженных людей вторглись в Богемию, побуждаемые к этому объявленным папой крестовым походом. Когда они прибыли к границам Богемии, архиепископы с многочисленной своей свитой, сойдя с коней и притворно показывая всем другим свое смирение, переступили через границу пешими, чтобы бог даровал успех в их борьбе с еретиками-богемцами. Среди этих епископов были следующие из наиболее известных: Иоанн[483], архиепископ Майнцский, архиепископ Кельнский и Трирский, герцог Людвиг, сын герцога Клема, граф Нассауский и много других, имена которых нам неизвестны.: Когда они осадили город Жатец и в 6-й день перед днем св. Матфея[484] совершили по крайней мере шесть наступлений на город, они были, с помощью господа бога, за дело которого люди здесь бились, отражены с позором и с великим для себя уроном. Как говорили жители этого города, найдено было впоследствии около 60 убитых из их числа, много из них было увезено неприятелем полуживыми и 60 было приведено пленными в город. В тот момент в городе собралось множество народа [укрывавшегося] от жестокостей тевтонцев, как говорят, тысяч 6 человек; ибо [среди них] имелось свыше 5 тысяч пеших воинов и 4 сотни конных.
Так как к войску тевтонцев стекались из отдаленнейших стран всего почти христианского мира народы разных языков, чтобы оказаться причастными к объявленной папой милости прощения грехов [и освобождения] от наказаний, видевшие все это войско целиком утверждают, что никогда раньше не видали такого большого числа людей, столь хорошо вооруженных и размещенных в бесчисленных палатках. По общему мнению, их насчитывалось около 200 тысяч[485] воинов; и когда они день за днем сжигали города, села, замки и, чтобы заслужить индульгенцию, с большей жестокостью, чем язычники, убивали людей того и другого пола, как старых, так и молодых, и сжигали их в пучине огня, страх и трепет охватили сердца многих в Жатецком крае. Поэтому некоторые, покидая хорошо защищенные укрепления, бежали в города, а если сдавались и были приняты ими на милость, то они их не щадили и сжигали так же, как и остальных. А чтобы еще увеличилась их власть и сила, они отправили посольство к королю Сигизмунду, напоминая ему о клятве, данной им в Констанце, чтобы он пришел для борьбы с еретиками с возможно большей военной силой, угрожая, что в противном случае, если он не придет, князья-курфюрсты позаботятся об избрании другого римского короля. Но прежде еще, нежели король Сигизмунд поспешил к их войску из Венгрии, где он тогда находился, плач, крики и стоны женщин, девиц и вдов дошли до слуха господа Иисуса, и гнев божий и справедливое отмщение пали на все неприятельское войско. Ибо всемогущий господь удивительным образом обратил в бегство все эти бесчеловечные полчища, хотя никто на них не нападал, потому что во 2-й день октября месяца, по божьему провидению, во многих местах зажглись палатки их лагеря. Появился как бы какой-то ярко-желтый столб над палатками, переходивший от одной палатки к другой, и где стоял этот столб, там огонь пожирал палатку. Побросав все свои вещи и обратившись в бегство, они едва могли спасти себе жизнь. Жители Жатца, увидя это, преследовали их на Протяжении нескольких миль и уложили несколько сотен. Кроме того, захватив многих живыми, увели их в плен, воздавая благодарность и хвалу господу богу за то, что рассеял врагов их, гонителей его истины.
