Затем, на третий день[509] после того, когда несколько священников и магистров, избранных для этого, вошли в ратушу и с согласия всего клира приведенные статьи были объявлены всей общине, сторонники пресвитера Иоанна стали заявлять, повысив голос, что они не хотят признавать тех четырех магистров начальниками клира, но требуют, чтобы всем клиром управлял один пресвитер — Иоанн — и чтобы он, по мере надобности, брал себе на помощь кого-нибудь из магистров, кто ему понравится. В ответ на это пресвитер Иоанн поднялся и, подав рукою знак к молчанию, сказал, притворно (чего нужно было опасаться), показывая лицемерное смирение, что он не годится для управления столь многочисленным клиром. Но он сказал при этом, пусть, мол, будут начальниками магистры свободных искусств — Якубек и Иоанн Кардинал, сам же он, находясь рядом с ними, как их ученик, согласен нести и выполнять все, какое бы тяжелое бремя ни было на него возложено.
Кроме того, когда была провозглашена статья о чистилище, многие из его секты, богохульствуя, стали кричать, словно лаять: «Опять лезут со своим чистилищем, чтобы вызвать только новые раздоры». А один из них, Ира, прозванный «Ручным Колесом»[510], сказал: «Мы не знаем, есть ли чистилище или нет, и все же да будет благословенно имя господне». Другой же, поднявшись, сказал с насмешкой:
«Сначала священники набили своим чистилищем свои кошельки, а теперь, когда кошельки их опустели за отсутствием приношений, они хотят опять наполнить их при помощи того же чистилища, но теперь уже больше нас со своим чистилищем не обманут, как обманывали до сих пор». После того как много было произнесено еще и других богохульств по поводу чистилища, они ушли из ратуши, не приняв никакого окончательного решения, но тем не менее было объявлено, чтобы над покойниками не было никакого колокольного звона, ни пения духовенства во время их проводов, но чтобы каждый хоронил своего умершего без всяких церковных обрядностей. После того, как все это произошло так, как сказано выше, они направили все вынесенные в ратуше решения к войску пражан, находившемуся в то время в Чаславе, а также [известия о том], что община согласилась признать начальником клира пресвитера Иоанна, а не кого-либо другого, добиваясь подобного же согласия и желания всего войска. И, несмотря на то, что у них при этом возникло внутреннее разногласие, они все же согласились предоставить управление клиром пресвитеру Иоанну, но чтобы с ним вместе были поставлены три названных магистра, именно Яковелл, Иоанн Кардинал и Петр Энглиш.
И еще, в том же году, в день св. Мартина[511], в первом часу ночи несколько тысяч конных и пеших вышло из Праги по направлению к замку Карлштейн, чтобы захватить продовольствие, собранное находившимися в замке и хранившееся в близрасположенных домах. Жители же замка, заранее об этом предупрежденные, снесли к себе в замок лучшее из того, что у них было, мужественно защищались против пришедших. Поэтому пражане, спалив хижины крестьян близ замка, вернулись в Прагу в день Пяти братьев. Некоторые из их числа, зараженные ересью пикардов, разрушили храм и храмовую изгородь близ самого замка; тело Христово они выбросили из серебряной дарохранительницы, а ее самое спрятали за пазуху и к великому соблазну принесли в Прагу.
И еще, в то же самое время жители города Пльзеня со всеми своими приверженцами осадили замок Красликов, который был занят Жижкой. Услыхав об этом, Жижка, хотя уже лишился обоих глаз, сейчас же поспешил со своими людьми на помощь замку и, обобрав все прилегающие к замку города и села, провез в замок продовольствие против воли всех сидевших вокруг замка [в засаде]. И если бы не пришел на подмогу пльзенцам господин из Плавна[512] со множеством своих людей, многие из войска пльзенцев, уже обратившиеся в бегство, были бы убиты. Но ввиду того, что прибыл с несколькими сотнями конных вышеназванный господин из Плавна, Жижка поспешил отойти со своим отрядом по направлению к Жатцу; его все время преследовали враги, т. е. войско пльзенцев с господином из Плавна, и они часто начинали в дороге сражение. И когда Жижка прибыл к горе, называемой Владарж, близ Жлутиц, он взошел на нее со своими людьми и подводами[513], окружил ими свой отряд со всех сторон, приладил к ним пиксиды и стал мужественно защищаться от врагов; и несмотря на то, что ненастье, холод, порывы ветра и голод обессиливали его и его людей, они мужественно держались три дня, не давая никому из врагов свободно подняться на гору. Но по прошествии трех дней, по причине голода людей и животных, они спустились с горы и силой пробились к Жатцу; жители Жатца, выйдя им навстречу, проводили их до самого города.
