И еще, в течение того же, т. е. 1421, года, после того, как было заключено вышеупомянутое соглашение с пльзенцами, все войско передвиулось по направлению к Хомутову, каковой город оно осадило с большими силами |b субботу, перед праздником Domine ne longe[393], т. е. 15 марта. Тевтонцы [осажденные в городе], видя со стен города подходящее войско, всячески его поносили и в тот день дали ему сильный отпор. На следующий же день, т. е. в воскресенье, когда в церкви пелось «Domine ne longe», войско совершило приступ на город со всех сторон, устремившись на его рвы и стены, и, несмотря на то, что жители [осажденные] города лили расплавленную смолу и кипяток, пражане и табориты, напирая одни с одной, другие с другой стороны, все же овладели крепостью и городом. Ворвавшись в город, они учинили там великий грабеж, потому что никогда не брали столь богатого города, и истребили всех мужчин в городе мечом и огнем, оставив в живых едва 30 человек для погребения трупов убитых. И было ими похоронено свыше 3500 человек, не считая того, сколько было сожжено вассалов, горожан, пресвитеров и евреев. Женщины таборитские в ослеплении своем тоже совершили там ужасное злодеяние. Они вывели за город женщин и девушек, оплакивавших своих мужей и отцов, обещая им, что дадут им свободно уйти, но когда они оказались вне города, то сняли с них платье, отняли деньги и другие вещи и, заперев их в сарае для хранения винограда, сожгли в пучине огня, не пощадив даже беременных, чтобы еще более усилить озлобление своей жестокостью. После захвата пражанами этого города все войско поспешно направилось к городу Жатец; много замков и укреплений из страха сдалось ему. Лоуняне, из страха, отправили своих послов в город Жатец, а сами со всем своим городом признали над собой власть пражан. Эти последние приняли его под свою власть и водворили в их городе тех, которые был изгнаны из него за свою приверженность закону божию; сами же направились к городу Сланы. И когда они уже хотели произвести нападение на этот город, жители его сдались и, открыв ворота, впустили к себе войско. После взятия и этого города пражане, одержав полную победу над своими врагами, вернулись в Прагу накануне Пасхи[394], захватив по дороге еще две сильные крепости — Макотржасы и Окорж[395].
И еще, в том же самом году, как и выше, в 4-й день после Пасхи, пресвитер таборитов Антох[396], утратив, как полагают, здравый рассудок, проповедовал на городской площади в Праге о двух рогах хищного зверя, говоря, что одним рогом являются консулы Старого Города, а другим — пражские магистры, которые этими рогами мешают святой истине, не разрешают совершать божественную литургию без облачения, т. е. без нарядов, но требуют, чтобы пресвитеры служили в облачении, что является ясно выраженной ересью, как и то, например, утверждение, что свинья летает. Итак, он убедил братьев своих не оставаться в Праге и не оказывать помощи пражанам. Поэтому находившиеся в то время в Праге табориты разделились на две части. Одни с капитаном своим Жижкой остались в Праге, другие с пресвитерами, несущими с собой тело Христово, ушли из города. Упомянутый Жижка пустился преследовать их и нанес пресвитерам несколько поражений, после чего в тот же день устремился с пражанами на осаду города Бероуна. Он силой овладел этим городом за 3 дня до праздника св. Амвросия, т. е. 1 апреля, и сбросил с башни рыцаря Коблича с его сотоварищами, которые тут же были жестоко забиты цепами. Плебанов же с 37 другими пресвитерами и монахами и тремя университетскими магистрами, членами коллегии Карла[397], а также какого-то рыцаря и нескольких пражан, бежавших из Праги, Жижка со своими спутниками сжег, невзирая на их крики и особенно на просьбы упомянутого рыцаря, называемого Доуповец, что они хотят покаяться и до самой смерти быть приверженными истине. Немного времени спустя после этого жители Мельника, находясь под надежной охраной, заявили о признании ими четырех статей; капитаном над ними был поставлен Смиржицкий[398].
И еще, в то же самое время архиепископ Конрад[399], прибывший в Прагу под надежной охраной пражан, заявил, что присоединяется к ним для защиты четырех пражских статей. В связи с этим по всем церквам под звон колоколов пели «Тебя, бога, хвалим», чем остались весьма недовольны табориты, в особенности же их пресвитеры, говорившие: «Вот опять пражане принялись залечивать этого антихристова зверя».
