Семья Ивана была ограничена в средствах: мать экономила на всем, чтобы хватало на элементарную еду и необходимую одежду, поэтому лишь несколько примитивных машинок составляли автопарк маленького Вани. Тогда это казалось нормой – друзья вокруг находились примерно в таком же положении, с похожими дешевыми игрушками. Однако, повзрослев и столкнувшись с московским изобилием, обнаруженным за огромными витринами детских магазинов, Иван внезапно остро ощутил потребность восполнить недополученные ребенком эмоции. При этом заиметь автомобиль в натуральную величину потребности не возникало, что порядком удивляло самого Ивана, наблюдавшего, как все его нынешние приятели поголовно мечтали обзавестись собственной тачкой, да покруче…
– Так, все! Ванечка, готовимся! – засуетилась Люся, призывая молодого человека переодеваться. – Время ограничено, не будем его терять, – она по-деловому хлопнула в ладоши, «включив начальницу» и рисуясь преимущественно перед остальными присутствующими.
После манипуляций визажиста Иван облачился в уже знакомый белый костюм. Его подала совсем юная девчонка, похожая на школьницу, которая во все глаза таращилась на обнаженный торс молодого человека и ухитрилась покраснеть как рак, случайно коснувшись его рукой.
– Варвара, шевелись! – нетерпеливо гаркнула Люся, заставив девушку вздрогнуть и зардеться еще сильнее.
Тронутая легким искусственным загаром кожа Ивана смотрелась беспроигрышно в контрасте со светлой фактурной итальянской тканью.
– Сначала не застегивай, – скомандовала Люся. Не оборачиваясь, она плюхнулась на алый диван, приготовившись наблюдать за процессом.
Фотограф с явно выраженной нетрадиционной наружностью опустил плотные жалюзи и включил освещение, установив нужный свет на площадке. Затем он окинул юношу критическим взглядом и, давая понять, что диспозиция не обойдется без его профессионального вмешательства, манерно протянул ухоженные руки. Длинные пальцы с аккуратным маникюром ласково взяли Ивана за бедра и повернули на полградуса влево, а затем вернули в исходное положение.
– Отвали, – лениво произнес молодой человек, не раз сталкивавшийся с подобным завуалированным вниманием со стороны представителей секс-меньшинств.
– Люсьен, он мне грубит, – визгливо пожаловался мастер, возвращаясь к камере. По прошлым рабочим встречам с Иваном он успел уразуметь, что перед ним «крепкий орешек» устойчивых взглядов, с которым ему ничего «не обломится», но, не изменяя себе, на всякий случай он каждый раз прощупывал ситуацию в надежде не упустить лакомый кусочек, если тот вдруг передумает.
– А ты, Феликс, свои ручонки не распускай! – недовольно буркнула Люся. Ее ярко-синее платье и броская желтая сумка очень колоритно смотрелись в обрамлении агрессивно красной обивки мягкой мебели, в совокупности образовав жизнеутверждающую композицию. Эта цветовая феерия как будто сама просилась в кадр.
Тем временем Иван постепенно вошел во вкус. Переодеваясь в разные костюмы, меняя позы, он примерил на себя образ уверенного в своей неотразимости метросексуала и полностью абстрагировался от действительности. В студии фоном звучала негромкая энергичная музыка, что сподвигло юношу сделать ряд танцевальных па, замирая на месте в промежутках между ними. Его телодвижения привели в бурный восторг Феликса, не отлипавшего от своего рабочего прибора. По просьбе фотографа лицо молодого человека принимало то скучающее, то задумчивое выражение беспечного, довольного жизнью лощеного денди, а томную пелену на глазах сменяла неприступная твердость.
Иван с легкостью импровизировал, меняя разнообразные маски, чем окончательно заворожил Люсю. Юноша совершенно забыл о ее существовании, в то время как она восхищенно ловила каждое движение пластичного тела, следя за ним немигающим взглядом.
– Превосходно! Супер! Восхитительно! Великолепно! – театрально бросал Феликс, стараясь ничего не упустить и запечатлеть происходящее под разным углом. – Это бомба! Он просто хамелеон какой-то! – восклицал фотограф, оборачиваясь к Люсе каждый раз, когда Иван покидал площадку для смены одежды. – Он безумно органичен, мне просто не к чему придраться! – сетовал он. – Где вы учились актерскому мастерству, Иван? – обратился он к молодому человеку.
– На грязных провинциальных задворках, – без тени сарказма ответил тот, элегантным движением сбрасывая очередной пиджак на руки неповоротливой угловатой Вари.
На широком лице приклеенной к дивану Люси блуждала отсутствующая улыбка, выражающая высшую степень блаженства.
