– Просто она всегда такая угрюмая, а вот сегодня даже мне улыбнулась. Вот я подумала, что такого случилось, что даже сестра Джулиан заулыбалась, – улыбнулась я.
– Она редко улыбается, это правда. Никто не знает, что она тоже сирота, росла и воспитывалась в нашем монастыре. И также как и ты мечтала иметь семью, но не случилось. И она так и осталась в монастыре.
– Я не знала.
– А ты думаешь, кто тайком подкладывал тебе конфеты в ящик стола? – улыбаясь, говорила матушка.
– Неужели сестра Джулиан!? Я думала, что это вы.
– Можно сказать, что мы вместе. Я знала, с каким сочувствием относится сестра Джулиан к тебе. Ну и конечно о ее маленьких проделках. И никогда не ругалась за это.
– Какая же вы добрая, матушка.
– Иди, поделись радостью с Джейн, – улыбнулась мать-настоятельница.
Я брела по коридору, не думая ни о чём. Просто на душе стало как-то тепло. Войдя в комнату, я увидела Джейн, стоящую возле окна.
– Посмотри, новеньким воспитанницам показывают клумбы и грядки. Да, сколько же им придется цветов высадить, грядок прополоть, – смотря в окно, проговорила Джейн.
Я молча опустилась на кровать.
– А сколько занятий им предстоит выучить. Казалось, этому не будет конца. Ты, почему молчишь? – обернувшись, сказала Джейн.
Я вскочила с кровати, подбежала к Джейн и обняла ее.
– Да что с тобой?
– Сегодня самый лучший день в моей жизни, – наконец, заговорила я.
– День как день. И чем же он такой особенный, – пожав плечами, сказала Джейн.
– Пока ты спала, соня, я получила место гувернантки. И знаешь у кого? – с загадочной улыбкой я смотрела на Джейн.
– Не томи, говори скорее, – широко раскрыла она глаза.
– У самой герцогини Генриэтты. Помнишь, я тебе рассказывала, как-то мать-настоятельница брала меня с собой к ней на чай.
– Вот это, да, – только и сказала Джейн.
– Я тоже в это не могла сразу поверить. Да и сейчас с трудом верится.
– У нее есть маленькая дочь?
– Да ее дочке десять лет, – сказала я, – и спасибо тебе большое.
– А мне то за что? – недоумевая, посмотрела на меня Джейн.
– Как за что! Ты старалась мне помочь. Даже говорила с отцом на счет рекомендательных писем. Ты моя самая лучшая подруга, – я крепко сжала Джейн в объятиях.
– Обещай, что будешь мне писать, – сказала Джейн.
– Конечно, буду. И ты мне пиши. За мной приедут через неделю, – отпустив Джейн и беря ее за руку, сказала я, – за тобой приедут только через четыре дня, так что мы сможем наговориться и отдохнуть вместе еще некоторое время. Пойдем завтракать.
Вот, наконец, и наступил день отъезда. Я проснулась, едва первые лучи солнца окрасили шпили монастырской церкви в нежно розовый цвет. Карета от герцогини прибудет только к обеду, однако спать я больше не могла. Вскочив с постели, я быстро принялась одеваться, глядя на небольшой саквояж, в котором разместились все мои нехитрые пожитки. Пара платьев, подаренных мне матушкой Марией, три пары перчаток, вот и все из одежды. Вчера я долго думала, брать ли с собой тряпичную куклу Оливию. Сколько я помнила себя, она всегда была рядом и теперь я просто не могу ее оставить. Окинув взглядом комнату, присела на край кровати. Я прожила в этой комнате 16 лет. Это мой дом, который я никогда не забуду. И вот теперь мне приходиться покидать его. Возможно навсегда. У противоположной стены стоит кровать, на которой спала Джейн. Сколько бессонных ночей мы провели вместе, болтая о различных вещах, мечтая о будущем и делясь своими переживаниями. Неужели Джейн я тоже больше не увижу. В глазах предательски защипало и я, вскочив, вылетела из комнаты. Быстро пройдя по темному монастырскому коридору, вышла в сад. Утренний туман поднимался над влажной зеленью. Я неторопливо пошла по гравийной дорожке к любимой беседке, стараясь унять нервную дрожь во всём теле. Странно, мне всегда хотелось выйти в большой мир из монастырских ворот, и вот когда этот миг настал, оказалось, что на самом деле это страшит меня. Я не знала ничего кроме монастыря, вся жизнь прошла в этих стенах. Жить в большом доме герцогини, общаться с множеством новых людей очень страшно. Джейн рассказывала о непростых взаимоотношениях среди прислуги её отца. Это все ожидает теперь и меня. Как не хочется попасть в немилость. Особенно у герцогини. Смогу ли я научить её дочь? А может девочка избалованная и не будет меня слушаться? Хотя матушка Мария говорила, что герцогиня воспитывает своих детей в строгости. Буду надеяться, что у меня все получится. Крепко обхватив себя руками, села на скамью в беседке. В голове продолжали крутиться мысли. Сколько так просидела не помню. К действительности меня вернул громкий голос сестры Джулиан.
– Анна, ты где?
– Я тут сестра, – громко сказала я и вышла из укрытия. Солнце уже бросало яркие лучи на зелёные газоны парка. Время приближалось к обеду. Скоро ехать. От этой мысли сердце снова защемило.
– Матушка Мария хотела тебя видеть, идём скорее, – сказала сестра Джулиан, заглянув мне в лицо, и видимо поняв моё состояние, взяла мою руку и повела, как в детстве в кабинет матери-настоятельницы.
