Подойдя к двери знакомой мне до боли, сестра постучала, и мы вошли в небольшую комнату, служившую кабинетом матери-настоятельницы. Матушка Мария сидела в кресле возле окна и задумчиво смотрела вдаль. Услышав наши шаги, обернулась.
– Спасибо сестра, ты можешь идти, – отпустила она взмахом руки монахиню. – А ты, Анна, присаживайся.
Я опустилась на стул стоящий перед столом. Боже, сколько раз я сидела на этом стуле, и теперь, скорее всего, в последний раз.
– Анна, скоро прибудет экипаж. Ты готова?
– Да, матушка, – дрожащим голосом сказала я. Матушка Мария внимательно посмотрела на меня.
– Девочка моя, с тобой все в порядке? – встревожилась она.
– Мне страшно, – прошептала я. В глазах опять щипало, слезы рвались наружу, и мне с трудом удавалось сдержать рыдания.
Мать-настоятельница обошла стол и присела возле меня, обняв за плечи.
– Доченька, не переживай, все будет хорошо. Генриэтта о тебе позаботится, я просила её. Она моя давняя подруга и не сможет мне отказать. Ты всегда можешь обратиться за помощью к ней. Помни уроки, полученные в наших стенах, и веди себя на должном уровне. Я верю в тебя, ты хорошая и талантливая девочка. У тебя все получится. И знай, тебе всегда будут рады здесь. Не забывай меня. Я люблю тебя и всегда помогу, чем смогу. Пиши почаще.
– Спасибо матушка, я постараюсь оправдать ваши надежды. Вы мне как мать, как же я смогу вас забыть. Я обязательно буду вам писать, так часто, как смогу.
Раздался резкий стук в дверь, и в кабинет заглянула сестра Джулиан.
– Прибыл экипаж от герцогини Сомерсет, – прозвучал как приговор её голос. Я ощутила слабость в коленях. Боже, а ведь мне ещё надо идти до кареты.
– Хорошо, сходите, пожалуйста, за вещами Анны, мы сейчас выйдем, – сказала мать-настоятельница.
Сестра Джулиан неслышно выскользнула из кабинета, затворив за собой скрипнувшую дверь.
– Час расставания настал, – сказала матушка Мария, – но у меня есть подарок для тебя.
Матушка подошла к стулу, со скрипом выдвинула верхний ящик и достала футляр из бордового бархата. Я смотрела во все глаза.
– Аннушка, я хочу подарить тебе эту прекрасную брошь. Эта вещь очень дорога мне. Но я хочу, чтобы она была у тебя, – матушка Мария протянула мне раскрытый футляр.
На черном бархате, лежала прекрасная бабочка. Ее раскрытые крылья сверкнули, словно две капли крови.
– Правда, прекрасные камни, – матушка повернула брошь к солнцу, – это рубины.
Я с замиранием сердца смотрела на бабочку. Какая красивая, но такая дорогая вещь. У меня никогда не было украшений. А тут такая красота.
– Спасибо, матушка. Но я не могу принять такой дорогой подарок. Она, наверное, стоит целое состояние.
– Я хочу, чтобы эта прекрасная вещь осталась у тебя. Это мой подарок тебе, и я не приму его обратно. Мне хочется, чтобы, глядя на брошь, ты вспоминала обо мне.
Матушка закрыла футляр и вложила его мне в руки. Я крепко сжала его, боясь потерять.
– Спасибо матушка, – только и смогла пролепетать я.
– А теперь идем, карета ждет, – подхватила меня под руку матушка. Мы вышли из кабинета в темный коридор монастыря. Пройдя вдоль знакомых мне с детства комнат, мы оказались на улице.
Во дворе я увидела знакомую карету. Кучер держал дверцу открытой. Мои вещи уже лежали на верху экипажа, крепко привязанные. Возле кареты стояла расстроенная сестра Джулиан. Всхлипывая, она обняла меня.
– Пусть удача улыбнется тебе, – вытерла щеку монашка.
– Спасибо, – я обняла сестру Джулиан.
Вот в таких ситуациях можно лучше узнать человека. Раньше сестра Джулиан была суровой, никогда не улыбающейся женщиной. Казалось, что она железная. Ничто не могло вывести ее из себя. А сейчас передо мной совершенно другой человек. Добрая, отзывчивая и по-матерински нежная. Видно, что она искренне рада за меня. Возможно, она подумала, что также как и я, могла когда-то попасть на службу в знатный богатый дом и ее судьба сложилась бы иначе. Сестра Джулиан отошла в сторону. Ее лицо стало приобретать знакомое выражение. Видно, что ей неловко из-за того, что она на несколько минут потеряла самообладание. Я улыбнулась.
Матушка Мария подошла ко мне. Кучер почтительно поклонился.
– Ну, все, дорогая, пора в путь. Помни, все будет хорошо.
Матушка обняла меня, но быстро отстранилась.
– Иди, карета ждет, а то мы так никогда не распрощаемся, – сказала мать-настоятельница.
– Я уже даже не знаю, что лучше: ехать или остаться тут?
– Конечно, ехать, это уже решенный вопрос. Ты скоро привыкнешь к новому месту, – подтолкнула меня к карете матушка Мария.
