Матушка Мария искоса взглянула на меня. Снова болтнула лишнее. Зачем я вообще вспомнила о Нормане. Мне бы не хотелось, чтобы матушка Мария догадалась о моих чувствах. Она этого не одобрит, это точно. Да и сама я понимаю, что мои чувства не разумны и не будут иметь никакого продолжения. Но ничего не могу с собой поделать.
– А Норман как к тебе относится? – безразлично поинтересовалась матушка, разглядывая тучку на небе.
– Он воспитанный и галантный молодой человек.
– Ты приглядись к нему получше, – улыбнувшись, сказала матушка Мария, – вот бы тебе такого жениха. Сбылась бы твоя мечта о дружной и крепкой семье.
– О таком можно только мечтать. Кто я, а кто он – грустно проговорила я.
– Нужно надеяться и верить в лучшее. Просить Господа Бога о помощи и все сложится, – сказала матушка и вновь искоса взглянула на меня.
Неужели она догадывается?
– Джейн тебе пишет? Как у нее дела? – спросила матушка Мария.
– Нет, не пишет, – я покачала головой, – хотя обещала. Я о ней ничего не слышала после отъезда из монастыря. Хотя, как бы она мне писала, я же не оставила ей адрес.
– Адрес леди Генриэтты знает ее отец. Я слышала, что Джейн обручили с молодым графом Мортоном.
– Как я за нее рада. Она действительно любит этого молодого человека, – сказала я, – раньше она много о нем рассказывала. Они росли вместе, однако в детстве их родители не думали о свадьбе. Только когда поняли, что дети нравятся друг другу, решились на такой ответственный шаг. Не то, что герцогиня.
– Что герцогиня? – переспросила матушка Мария, не поняв, что я имею ввиду.
– Герцог договорился о помолвке Нормана с Эмилией еще в раннем детстве, – печально сказала я, но, вспомнив, что ничто не должно выдавать моих чувств, быстро исправилась, – а Кэтти говорит, что она его не любит, да и Норман тоже не в восторге от такой невесты.
– Покойный герцог дружил с отцом леди Эмилии. Хотя они были из разных слоев общества, отец Нормана очень хорошо к нему относился, говорил, что человек, добившийся всего сам, заслуживает уважения. А леди Эмилия красивая с самого детства. В десять лет она выглядела словно маленький ангелочек. Герцог считал, что она будет подходящей парой для Нормана. Вот их и обручили, когда Норману было двенадцать, а Эмилии десять лет. Возможно, это и послужило толчком к тому, что ее характер стал таким вздорным. Представь себе, что из дочери богатого, но не знатного человека, она стала невестой герцога Сомерсета, представителя одного из самых благородных родов Британии, – объяснила матушка Мария.
– Но леди Эмилия ведет себя так, будто она хозяйка в доме, да и вообще самая знатная особа, – ответила я.
– Хотя женитьба Нормана – вопрос еще не решенный. Он человек добрый, но в тоже время, с сильным характером. Переломать его практически невозможно. И я думаю, жену он будет выбирать сам.
Разговоры о Нормане разбередили душу. А сейчас я не хочу думать ни о чем, кроме как наслаждаться обществом моей милой матушки Марии.
– Герцогиня прислала за вами карету? – решила изменить тему разговора я.
– Да. А сестра Джулиан проводила меня, точно так же, как в тот раз, когда мы вместе ехали к леди Генриэтте в гости, – прижала меня к себе матушка Мария.
– Вот мы и подошли к дому. Правда, красивый дом?
– Да, Аннушка, самый красивый во всей округе, – сказала матушка, подняв голову на башенки особняка, – как время летит. Мне пора собираться назад, а то скоро потемнеет. Пойду, скажу несколько слов герцогине.
– А я побегу, взгляну на Кэтти. Только без меня не уезжать, я мигом, – последние слова я говорила, взлетая по лестнице.
– Хорошо, хорошо, – улыбнулась матушка Мария.
Кэтти играли со Сьюзан в фишки.
– Здравствуй Кэтти, – поздоровалась я с девочкой, а Сьюзан махнула головой.
– Здравствуйте, мисс Анна, – поднялась девочка, – а заниматься мы будем?
– Конечно, будем. Только я провожу матушку Марию.
– Матушку Марию? – удивленно, спросила Кэтти.
– Помнишь, я тебе о ней рассказывала. Она меня воспитывала в монастыре. Очень хорошая женщина. Сегодня матушка приезжала меня навестить и повидаться с леди Генриэттой. Если хочешь, пойдем, я тебя с ней познакомлю.
– Конечно хочу, пойдем, – живо подскочила девочка, – я познакомлюсь с твоей мамой!
Слова Кэтти затронули за живое. «Мама», – какое доброе слово, сколько в нем нежности и любви. Только я никому не говорила «мама».
– Матушка Мария вырастила и воспитала меня. Наверное, я вправе называть ее мамой, – ответила я Кэтти, – пойдем.
Мы вышли из комнаты и стали спускаться по лестнице. Матушка Мария стояла в холле перед портретом молодой дамы, разглядывая его. Перед тем портретом, который кажется очень знакомым, но я никак не могу понять, кто на нем изображен. Услышав наши шаги, матушка обернулась.
– А кто эта юная леди? – улыбнулась она.
Такое обращение явно понравилось Кэтти, она распрямила плечи, вытянулась и сделала реверанс.
– Это моя воспитанница, Кэтти, – представила я девочку, – а это матушка Мария, – сказала я Кэтти.
– Очень приятно. Анна мне рассказывала о тебе много хорошего, – наклонилась она к малышке.
