Норман приезжает на следующей неделе. Радость кипела во мне. Как-то леди Генриэтта сказала мне: «Ты так хорошо выглядишь, вся сияешь! Может, я что-то пропустила, и моя девочка влюбилась?». Я ужасно смутилась, но ответила, что радуюсь наступлению весны. Ответ, кажется, удовлетворил леди Генриэтту. Но я стала сдержаннее, умерила пыл.
Ничто не могло омрачить моего радостного настроения. Но как-то, зайдя в комнату после занятий с Кэтти, я увидела на столе конверт. Я взяла его в руки и с ужасом увидела, что печать сломана. Письмо оказалось открытым. Я, оторопев села на кровать. Я знала, что в письмо от Нормана, и какие нежные слова там написаны. Но кто, кто мог открыть чужое письмо? Кэтти? Нет, она не могла, герцогиня воспитывает детей в строгости. Может, сама леди Генриэтта? Нет, даже думать не могу такого. Она очень порядочная женщина. И если бы что-нибудь почувствовала, то сразу же прямо спросила бы, без таких низких поступков. Скорее всего, это кто-то из прислуги. Но все знают, что мне приходят письма только от матушки Марии. Зачем вскрывать письмо? Наивная! Затем чтобы узнать его содержание.
И вдруг, словно молотком кто-то ударил меня по голове: в один день мне пришло сразу два письма. Естественно два письма от матушки Марии в один день быть не могло. Видимо, это кого-то заинтересовало. Но кто это? Как теперь мне выходить из комнаты и смотреть в глаза людям? Уже, наверное, все знают о нашей любви с Норманом. Может, даже дошло до леди Генриэтты. Я нашла в себе силы развернуть лист и прочитать письмо. Я не ошиблась, письмо было от Нормана. Как всегда чувственное, теплое и нежное. Он пишет, что соскучился, на службе все хорошо, и он приедет даже раньше, чем планировал, в будущую среду. Так что ждать осталось недолго. Сегодня уже суббота, так что действительно до нашей встречи осталось не так уж много времени. Но ожидание предстоящего свидания уже не так радует меня. Я боюсь. Боюсь больше не за себя, а за Нормана. Кто тот человек, что открыл письмо? С какой целью? Ведь, этот человек может все рассказать Эмилии или шантажировать Нормана письмом, выманивая деньги. Голова разболелась, а я пообещала Кэтти покататься вместе. Ребенку не могу отказать. Я сменила платье на костюм для верховой езды, подаренный на Рождество леди Генриэттой. Присела на край кровати и развернула письмо. В душе бушует буря. Я люблю этого человека, ну и что, что он герцог, а я простая гувернантка! Зачем людям вмешиваться в отношения других людей?
В коридоре послышались быстрые шаги. Это Кэтти уже бежит за мной. Я быстро спрятала письмо и утерла слезы. Малышка уже была у меня в комнате.
– Мисс Анна, что вы возитесь так долго?
– Уже идем, моя хорошая.
Кэтти взяла меня за руку.
– Вы что плакали? – спросила девочка, останавливаясь, – у вас красные глаза.
– Нет, не плакала, – ответила я и взглянула в зеркало, – немного разболелась голова.
– Так мы не поедем кататься? – печально спросила девочка.
– Поедем, – решительно сказала я, – свежий воздух, быстрая езда и приятная компания – и головную боль как рукой снимет.
Я взяла Кэтти за руку, и мы вышли из комнаты, спустились по лестнице, никого не встретив. Зашли на кухню за сахаром, миссис Роза как всегда упаковала бутерброды и как-то иначе взглянула на меня. Или мне показалось? Кухарка шутила и давала напутствия, она всегда так делает, когда мы уходим кататься. Неужели мне теперь все будут казаться не такими? Когда же это все закончится? Скорее бы уже приехал Норман. Он обязательно что-нибудь придумает, выведет на чистую воду подлого человека, распечатавшего мое письмо. Как же тяжело не знать кто твой враг. А почему сразу враг? Я разозлилась на себя, на неизвестного любопытного. Это точно женщина, я чувствую. Да и мужчины в имении не ходят в дом, тем более на верхние этажи. Лукас, дворецкий, вхож везде, но он порядочный человек, хорошо ко мне относится, и я не думаю, что он может вот так обидеть меня. А служанки вечно сплетничаю на кухне. Хотя миссис Роза и гоняет их, но они все равно умудряются за чаем обсуждать то новое платье герцогини, то помолвку дамы, живущей по – соседству. Но кто, кто мог взять чужое письмо?
– Уже отзанимались и теперь на уроки верховой езды вместе? – спросил Джеймс.
Его слова отвлекли меня от раздумий.
– Мы будем учиться быстро скакать, – с улыбкой произнесла Кэтти.
– Вам, леди, можно и быстро, а вот, мисс Анне, придется еще немного потерпеть, – сказал конюх, седлая пони для девочки.
