Я вскочила и прошлась по комнате. Этот дом стал мне родным. Это моя комната, вот здесь на маленьком столике мои туалетные принадлежности, в огромном дубовом шкафу мои платья. Как я расстанусь со всем этим и уйду в никуда?! Без рекомендательных писем, кто возьмет меня на работу? Я присела к столу и сделала глоток чая. Теплая жидкость разлилась по всему телу.
Меня же звала на работу княгиня Ольшанская! Она живет в Лондоне. Я стала быстро соображать: княгиня возьмет меня на работу без рекомендательных писем, это точно. Нужно только добраться до Лондона и найти ее дом, хотя она говорила, что живет в самом центре города, так, что думаю, это не составит большого труда.
Кажется, я нашла отличный выход из сложившейся ситуации. Я уеду, поступлю на службу в такой же дом, и… оставлю любимого человека. Норман, я не смогу тебя забыть, никогда! Но так будет лучше для всех.
Все решено. Завтра воскресенье все уйдут на службу, а я тем временем быстро уйду в поселок на почтовую станцию и дилижансом доберусь до Лондона.
Ночью я спала беспокойно, постоянно ворочалась и проснулась рано. Сомнения появились в моем сердце. А может не нужно уезжать? Норман приедет, и сразу же появится Эмилия, и будет настаивать на свадьбе. А я останусь не удел.
Я достала саквояж, с которой пришла из монастыря и начала складывать вещи. Сложила свои старые платья. Долго стояла перед раскрытым шкафом, глядя на новые платья, но решила их не брать, однако не удержалась и взяла то красное, подаренное леди Генриэттой, в котором я была на балу. Пусть хоть оно напоминает мне о самом счастливом моменте в моей жизни. Положила несколько книг, подарок Кэтти на Рождество, и ларец с письмами. Брошку положила во внутренний карман платья, и долго думала, брать ли кольцо, что подарила герцогиня.
Я достала кольцо и покрутила. Очень красивое и, наверное, очень дорогое. Возьму, решила я. Это же подарок, я ничего чужого не забираю. Саквояж поставила в шкаф и легла в постель. Вскоре дверь комнаты отворилась и зашла Марта.
– Что случилось, Аннушка? Ты еще в постели, тебе не здоровиться? – женщина потрогала лоб.
– Голова болит, и меня знобит. Наверное, это простуда, – соврала я, покраснев от мысли, что делаю это в первый раз в жизни.
– На воскресную службу ты не пойдешь, тебе нужно лежать в постели. Сейчас скажу, чтобы принесли чай с медом, – встревожилась Марта.
С этими словами домоправительница выплыла из комнаты, потом заглянула Кэтти.
– Доброе утро, мисс Анна! Где же это вас так просквозило? – не заходя, спросила девочка, – значит, кататься сегодня я буду сама?
– Сегодня сама, а когда я выздоровею, мы обязательно покатаемся, – сказала я и скрестила пальцы под одеялом. Не хорошо обманывать, а детей тем более.
Горничная принесла чай с яблочным пирогом. Вскоре в доме все затихло. Видимо, все ушли. Лукас остался дома, но он обычно осматривает дом, пока нет господ, и решает где и что нужно сделать. Если пойти тихонько, то он может и не заметить. Я встала, быстренько оделась и взяла сумку из шкафа. Со вчерашнего обеда я ничего не ела, в желудке предательски заурчало. Я съела кусочек яблочного пирога и выпила чай. О еде то я совсем не подумала. Дорога до Лондона долгая. Осторожно ступая, я спустилась на кухню. У миссис Розы всегда что-нибудь оставалось. Я нашла сыр, булочки, немного домашней колбасы и мяса и пару яблок. Сложив все в сумку, я быстро вышла. В холле остановилась перед портретом женщины. Все-таки, кого же она мне напоминает? Странно, но ее черты как-то изменились, кажется, глаза внимательно и с предостережением смотрят на меня. Глупости, портрет не может измениться. Мне уже начинает мерещиться всякая ерунда. Оглядев холл напоследок, я вышла из дома и закрыла за собой дверь. Сбежав по парадной лестнице, мне пришлось быстро перебежать дорожку, стараясь никому не попасться на глаза. Закрыв калитку, я еще раз обернулась на дом. Дом, который так приветно раскрыл свои объятья перед бедной сиротой. Дом, в котором так почтительно ко мне относились, и который я должна оставить. Оставить, вот так, ни с кем не простившись, словно маленькая беглянка. Нужно идти, а то домочадцы будут возвращаться со службы и увидят меня. Еще раз, бросив безмолвный взгляд на имение, я повернулась и быстро пошла прочь, опасаясь, что кто-нибудь может меня остановить. Хотя, в глубине души мне так хотелось, чтобы меня остановили.
