Мы вскочили в седла и выехали на луг с молодой травой. Постепенно я привыкла к тому, что при езде на лошади тебя немного трясет. Мне объяснили, что необходима правильная осанка и все получится. Я сосредоточилась на дыхании, и постепенно, проблема с распечатанным письмом отступила на второй план. Я наслаждалась прогулкой, вдыхая свежий воздух. Чувствую, что щеки разрумянились, а волосы развеваются на ветру. Сегодня мы катались дольше обычного. Кэтти то пускала лошадь галопом, то медленно шагала около меня. Вдоволь накатавшись, мы отправились домой. Леди Генриэтта встретила нас в холле и пригласила меня поужинать вместе в маленькой гостиной. Я поднялась по лестнице, сменить ездовой костюм. Герцогиня обычным тоном говорила со мной, значит, она еще ничего не знает. Или знает, но молчит? Переживания вновь закрались в мое сердце. Это же надо, прошло всего лишь несколько часов с того момента, как я увидела распечатанный конверт, а я уже вся извелась. Как я смогу продержаться до приезда Нормана, я не представляю. Нужно взять себя в руки, иначе наделаю ошибок. Я надела простенькое платье, убрала волосы и спустилась в герцогине. Войдя в гостиную, я увидела, что леди Генриэтта сидит и читает что-то. Сердце екнуло. Неужели мое письмо.
– Аннушка, проходи, – сказала герцогиня, подняв глаза от письма, – присаживайся.
Говорит леди Генриэтта обычным тоном, улыбается, значит все нормально, буду на это надеяться.
– Получила письмо от Нормана, – сказала герцогиня, складывая листок бумаги, – пишет, что скоро приедет домой.
Я уже открыла рот, чтобы сказать, что Норман приедет в среду, но вовремя остановилась.
– Пишет, что у него ко мне будет серьезный разговор, – продолжала герцогиня, – неужели надумал жениться? Скажу честно, Эмилия мне никогда не нравилась, но если Норман остановит свой выбор на этой девушке, то я смирюсь, и даже буду нянчить внуков.
Я молчала. Впрочем, что я могла сказать? Что разговор пойдет совершенно о другом: о разрыве помолвки, о неизбежном скандале в обществе, о его любви к простой гувернантке?
– Я всегда мечтала, чтобы женой Нормана стала порядочная и добрая девушка, а Эмилия под эти характеристики никак не подходит.
– Может, она изменится после свадьбы? – возразила я.
– Такие люди не меняются никогда.
Мы поговорили еще немного, потом отужинали и разошлись по комнатам. Спать не хотелось, наверное, от переизбытка эмоций. Герцогиня узнала от Кэтти, что у меня болела голова, и приказала принести чай на травах мне в комнату. Как я ни отказывалась, говорила, что сама возьму чашку на кухне, герцогиня настояла на своем. Я поднялась в комнату, разделась, взяла ларец с письмами Нормана и легла под одеяло. Дверь комнаты открылась, на пороге стояла Молли с подносом в руках.
Я едва успела спрятать ларец под одеяло.
– Чай тебе принесла, болящая ты наша, – язвительно сказала Молли.
Она всегда уклонялась от выполнения обязанностей горничной, старалась переложить на чьи-то другие плечи, а когда не получалась ужасно злилась. Вот и сейчас, я думаю, любое мое слова и Молли может вспыхнуть, как спичка. Ведь, ей велели подать чай не кому-нибудь из семьи, а гувернантке, такой же служанке, как и она.
– Спасибо, Молли. Но не стоило беспокоиться, я же сказала, что сама спущусь на кухню и выпью чай, – осторожно, словно прощупывая почву, сказала я.
– Как же спустилась бы она, – Молли поставила поднос на столик и развернулась ко мне, – может тебе еще и чашку подать? – подбоченившись, спросила девушка.
– Что ты заводишься? Я же сказала: «Спасибо». Присядь, вместе попьем чай, – сказала я, вставая с кровати.
На Молли сегодня накричала Марта, что-то она сделала не так, а потом еще миссис Роза сделала замечание, но взрыв вулкана произойдет именно в моей комнате, я это поняла, когда взглянула на нее. Ну, за что мне еще и это! Я не хочу ни с кем разговаривать, тем более скандалить, а Молли, видно, настроена решительно. В другом месте она бы не посмела говорить со мной таким тоном, потому что ее сразу бы поставили на место, но тут я оказалась один на один с ней. А девушке очень нужно выплеснуть всю негативную энергию, накопившуюся за день. Вот она и нашла жертву в моем лице.
– Как же я могу сидеть за одним столом с такой высокопоставленной дамой, как ты?
Я оторопела. Я предполагала услышать что угодно, но только не такую чушь.
– Молли, ты что, какая высокопоставленная дама? – сказала я, подходя к столику и разливая чай по чашкам.
– Как какая? Не придуривайся, – со смешком в голосе, сказала Молли, – скоро станешь герцогиней, и на нас не посмотришь вовсе.
Чашка замерла в руке, так вот значит, кто прочитал письмо. Ее раздражает тот факт, что Норман обратил внимание на меня, а не на нее. Молли всегда хотела взабраться на верхушку общества любой ценой. А тут какая-то гувернантка, без особых усилий, может получить все.
– Что молчишь? Я все знаю о твоих шашнях с молодым герцогом. Это же надо без году неделю в доме и сумела так лихо окрутить юношу. Как это тебе удалось?
