Я добралась до близлежащей деревушки, находящейся в десяти минутах от имения. Через нее ходил дилижанс на Лондон, и я решила дождаться его. На почтовой станции было много народу. Казалось, все заняты своими мыслями, никто не обращал внимания на других людей. Толстуха, скорее всего торговка, сидит на лавке и пытается уложить кадушки одна в другую; жалкий старик с белой бородой курит табак; пожилая пара сидят рядом, прижавшись, друг к другу и о чем-то тихо беседуют; молоденькая девушка присела рядом со мной и постоянно оглядывается, словно ждет кого-то. У меня на душе странные чувства. Никогда раньше я не путешествовала одна. Страха у меня нет, но какое-то странное чувство, может отчаяние, не покидает меня. В какой – то момент я даже хотела встать и вернуться назад в имение, упасть в ноги леди Генриэтте. Все рассказать, а потом будь, что будет. Если бы карета не появилась в тот момент, возможно, я бы так и поступила. Но она подъехала. Я стояла перед жалким подобием экипажа. Весь пыльный, расшатанный, даже страшно садиться.
Я заняла место около окна, рядом устроилась молоденькая девушка, толстуха села напротив нас, а рядом с ней старичок. Покачиваясь, дилижанс выехал на проселочную дорогу и покатил вперед.
«Как бы доехать на таком старом транспортном средстве», – мелькнуло у меня в голове. Те кареты, которыми располагает леди Генриэтта, с этой развалюхой даже сравнивать нельзя.
Монотонное покачивание кареты нагнало на меня сон. Глаза стали закрываться, укутавшись в накидку и, отвернувшись к окну, я задремала.
Проснувшись, я заметила изменения, произошедшие среди пассажиров: вместо старичка сидела женщина, по виду очень похожая на кухарку. Страх охватил меня: я одна, среди незнакомых людей, еду в каком-то тарантасе в неизвестном направлении, да еще и скоро ночь. Радует все же, что мои попутчицы – женщины.
К княгине сегодня уже точно не попаду. Где же остановиться на ночь? А дома уже, наверное, заметили мое исчезновение. Странно, думая о доме леди Генриэтты, я подсознательно думаю как о своем доме. Кэтти ужасно расстроится. Может, не нужно было пускаться в это ужасное путешествие, но уже поздно. Что сделано, то сделано.
– Может, кто-нибудь подскажет гостиницу, в которой можно остановиться? – я робко задала вопрос, не обращаясь лично ни к кому.
– Естественно дешевую? – усмехнулась торговка.
– Не слишком дорогую, – поправила я, – но приличную.
– Если тебе нужна приличная гостиница, то придется раскошелиться, – ответила торговка.
– Можете остановиться в гостинице «Жареная индюшка», она находится рядом с главной площадью, – посоветовала женщина.
– Но сейчас очень трудно будет добраться до центра, – вступила в разговор молоденькая девушка, – мне заказали номер в гостинице «Два толстяка», она на окраине города, но от остановки дилижанса не далеко. Если хотите, пойдемте со мной, может там будут свободные места.
– Хорошо, я пойду с вами, – обрадовалась я, – а до города еще далеко?
– Минут через двадцать будем на месте, – сказала торговка.
Я обрадовалась, что нашлась мне спутница. Пусть даже такая молоденькая девушка, но видно, что она знает Лондон, как свои пять пальцев и страх стал отступать.
Оставшуюся дорогу торговка рассуждала о цене на мясо и сыр. Говорила скорее сама с собой, но на весь дилижанс. Другая женщина иногда вступала с ней в спор, а потом снова затихала.
Мысленно я вернулась в холл дома леди Генриэтты. Портрет женщины не дает мне покоя. Такие знакомые черты лица. Обаяние исходит прямо с холста. Я закрыла глаза, и начала перебирать всех знакомых дам. Но их оказалось не так много. Герцогиня, княгиня Ольшанская, мать Джейн и матушка Мария. Матушка Мария! Гром среди ясного неба. Это же матушка Мария! Ее приветливая улыбка, добрые глаза, нежность. Но почему ее портрет висит в холле у герцогини? Загадка. Так вот откуда у настоятельницы монастыря много хороших знакомых среди знатных господ. И ее подарок, брошка, дорогая вещь. Вряд ли у простой монахини могли быть деньги на покупку такой вещи. Только как знатная дама оказалась настоятельницей монастыря? Не понятно.
Я выглянула в окно. Мы приближались к городу. Начали сгущаться сумерки, и я еще раз поблагодарила судьбу, что послала мне провожатую.
Дилижанс остановился, мы вышли. Ноги затекли и никак не хотели двигаться.
– Пойдем, иначе скоро совсем ничего не будет видно, – сказала девушка, – да меня зовут Тереза.
– Очень приятно, а меня Анна, – ответила я, – а что в Лондоне темнеет раньше?
– Видно, ты первый раз в городе?
Я согласно кивнула. Девушка улыбнулась.
Я оглянулась вокруг. Серая дымка окутывала все вокруг. Только, странно, это не сумерки, это какой-то серый туман, стелющийся по земле и поднимающийся к небу. Я ступала на землю, но ног не видно. Кажется, ты паришь, только не в воздухе, а в каком-то загадочном веществе. Я оглянулась вокруг. Ничего рассмотреть не возможно. Все дома, деревья, словно за занавесом. Я споткнулась и Тереза взяла меня за руку.
– Смотри под ноги, – велела она.
– Я смотрю, но ничего не вижу, – немного обиженно, сказала я.
Девушка рассмеялась.
