Я молчала, не знала, что сказать. Очень не хочется огорчать леди Генриэтту. Но раз уж так получилось, что теперь говорить. Я легла, но уснуть сразу не смогла, ворочалась с бока на бок. Нужно постараться уснуть, завтра трудный день. Переезд в Бристоль, хотя и в герцогской карете, но все же это дорога.
Проснувшись утром, я обнаружила, что нахожусь одна в комнате. Я позвала Нормана, но никто не откликнулся.
«Вот сказка и закончилась», – подумала я. Слезы уже не бежали, я обхватила себя руками и, покачиваясь, сидела на кровати. Дверь открылась, вошел Норман с пакетом.
– Доброе утро, дорогая, – сказал он, протягивая мне пакет.
– Что это?
– А что это? – в свою очередь спросил Норман, показывая на мою позу и выражение лица.
– Я думала, что ты меня бросил, – сказала я, и обняла молодого человека.
– Что за глупости?! Я спускался вниз, посмотреть, как закладывают карету, и вот еще подумал, что в этом платье путешествовать гораздо удобнее, – сказал Норман, доставая из пакета дорожный костюм.
– Это мне?
– А кому же еще? – улыбнулся юноша, – примерь и давай собираться, дорога дальняя.
Я отогнала все грустные мысли, вскочила с постели и мигом оказалась в соседней комнате, примеряя обновку. Синий дорожный костюм, покроен по последней моде, мягкая ткань приятно прилегает к телу.
– Спасибо любимый, – сказала я, выходя из комнаты.
– Как на тебя сшит, – сказал Норман, – мой багаж уже уложили, давай соберем твои вещи и спустимся к завтраку.
Моих вещей оказалось не много, поэтому мы быстро управились. Слуга забрал сумку, а мы спустились вниз.
Завтрак как всегда отменный, обстановка приятная, слуги вежливые. Не хочется никуда уезжать. Так и остался бы жить в такой гостинице. Хотя, нет, хочется уютный домик с садом вокруг.
Позавтракав, мы вышли холл, где нас встретил сэр Людвиг.
– Уезжаете? Так скоро. Нам будет не хватать вашей приятной компании, – поклонился хозяин гостиницы.
– Нам пора ехать, спасибо за хороший прием. Вы как всегда на высоте. Но не переживай, – улыбнулся Норман, – ты же знаешь, что я останавливаюсь только у тебя. Так что еще обязательно увидимся.
– Доброй дороги. Я буду скучать по вашей игре, мисс Анна, – обратился ко мне сэр Людвиг.
– Спасибо, мне очень понравилось у вас, – ответила я.
Мы вышли, карета уже стояла у дверей, запряженная четверкой резвых лошадей. Кучер, среднего роста, темноволосый мужчина, открыл дверцу и опустил подножку. Норман помог мне сесть в карету, что-то сказал кучеру и запрыгнул сам. Экипаж покатился по городской мостовой, величественная гостиница пропала из виду. Норман обнял меня, лошадиные копыта цокали по камням, мы сидели, прижавшись, друг к другу, словно два голубка. За окном вовсю кипела лондонская жизнь. Прохожие спешили по делам, продавцы предлагали товар, расхваливая его во все стороны. Мы молчали, а зачем слова? Любимый мужчина крепко держит меня в объятьях. Разве, это не прекрасно?!
Карета выехала из города и покатила по проселочной дороге. Бескрайнее поле открылось моему взору. Взошли зеленые посевы, предусмотрительно посеянные осенью. Там, вдалеке, крестьяне пахали землю.
– Какая же ты глупышка! – сказал Норман, крепко обнимая меня.
– Почему? – я повернулась к нему и подняла глаза.
Норман засмеялся.
– Она еще спрашивает: «Почему?». Убежала, всполошила весь народ, и как ни в чем, ни бывало.
– Я уже извинилась за свое поведение, – закусила я губу.
– Мне нужно смотреть в оба, а то еще из-под венца решишь сбежать, – улыбался Норман, – что я буду делать?
– Не сбегу, не волнуйся, – улыбнулась я, и поцеловала его в щечку, – матушку Марию, надеюсь, успокоили? Не хотела расстраивать такую хорошую женщину.
– Как только матушку оповестили, что ты исчезла, она места себе не находила. Приезжала к нам, ездила в монастырь, в надежде, что, может быть, ты там объявишься. Обыскали всю округу, но безрезультатно. Конечно, безрезультатно. Ведь, моя милая Аннушка, решила обосноваться в столице.
– Чтобы быть поближе к тебе, – подхватила я шуточный тон юноши.
– Где уж там поближе ко мне, – вскинул руку Норман, – а почему же тогда, ты так долго не появлялась?
– Боялась, что буду мешать тебе, нести службу.
– Ты мне никогда не помешаешь: ни дома, ни на службе. А знаешь, кто острее всех почувствовал твое отсутствие?
Я вопросительно посмотрела на Нормана.
– Твоя лошадка. Айла стала вялая, на прогулки выходила неохотно. Только Кэтти слушалась, и брала сахар из рук девочки.
– Мне было жаль расставаться с лошадкой, я действительно к ней привязалась и полюбила всем сердцем. Но не могла же я взять ее с собой? Помню, как мы вместе с Кэтти, первый раз пришли к ней знакомиться. Айла стояла такая покорная и смирная, что чувство страха отступило, а взамен появилось чувство любви к великолепному животному.
– Я подарю тебе другую лошадь, – сказал Норман, – ты уже научилась ездить верхом? Лисью охоту никто не отменял.
– Я довольно уверенно держусь в седле, – ответила я, – но другой лошади я не хочу. Мне нравиться моя Айла.
– Тогда, мы перевезем ее в Америку.
– Как перевезем? – удивилась я.
– Как? Как всех животных кораблем.
