– Ты никому ни пол слова, – начала Катя, встала и проверила закрыты ли двери. – И имей в виду, я молчу не потому, что мне Сергей запретил рот открывать, я сама чувствую, – Катя смотрела на клеенку, которая покрывала стол и смахивала несуществующие крошки, – чувствую, что ничего тут нормального нет. Поэтому никому ни пол словечка. Не болтай, – Катя говорила громким шепотом, поглядывая на дверь, – я предупредить хочу, потому что девочка ты хорошая. Вот этот дом и много чего еще принадлежало Наташе, я тут убиралась раз в неделю. Не хочу о покойниках плохо, но не нравилась она мне, вечно всем была недовольна, придирки каждый раз. А, когда детей Сергея усыновила, стала приветливей, потому что бывало, оставит мне их на все выходные, а сама к подруге уходит. Подруга жила через забор, сгоревший дом, видела, вот там. А потом я и вовсе поселилась. Наташа в понедельник в Москву уезжала, и детей брать с собой перестала. Говорила, что им тут воздух лучше, а дело не в воздухе, она их с трудом терпела. Когда Сергей появился, я опять стала приходящей уборщицей, за детьми Илона приглядывала. Но все равно я лучше прочих была в курсе дел, потому что я еще у Ольги, Наташиной подруги убиралась. По неволе то одно увидишь, то другое, словечко услышишь, два… Когда Наташа забеременела, у Сергея уже с Илоной начался, как Ольга говорила «роман». Но Наташа не верила, видишь ли, Сергей сказал, что это его дальняя родственница, – Катя грустно усмехнулась. – Я, конечно, молчала, жалко Наташу было чуть. Она старалась, чтобы все было по-культурному, только в кино такое видела, вилки для рыбы, какие-то завела специальные. Будто сама голубых кровей. И словно ей, кто на глаза специальные очки надел, видела только то, что хочет. Я рассказываю тебе это как предостережение. Смотри, иду я убираться и с детьми посидеть в субботу утром, вижу от дома едет машина в ней Илона и Наташа. Ребенка, правда, не было. Новорожденная девочка, Наташа ее Лилией назвала. Проходит полчаса, гарь, сирена – это пожарная машина приехала и узнаю, что Наташа ночевала у Ольги, начался пожар, Наташа сгорела, а Ольга и Лиля угорели, потому что сидели в чулане, прятались от огня, а там какие-то вредные стройматериалы. Я молчу. Молчу, не мое это дело. Наташа сгинула, следствие прошло. Что мое слово значит? Ничего. А работу потеряю, верно? Тебе, девушка, предостережение. Держись, как до этого держалась, тише воды, ниже травы. На глаза не попадайся. Не хочу про Илону зря говорить, но такие как она за пазухой держат острый ножик. И сама подумай, допустим угорела Ольга с Лилей, бывает такое, но почему они в чулане прятались? Ты бы видела эту Ольгу, такая боевая девка, я скорее поверила бы, что она стену кулаком пробила.
Она долго рассуждала о том, где начался пожар, и сколько было возможностей у Ольги выйти из дома.
– Я на пожар ходила, детей одела тепло, и мы пошли смотреть, – рассказывала Катя. – Муж Ольги убивался так, что думала он тут сейчас и кончится. Он приехал, когда уже пожар тушили. А, вот, Сергей, тот спокойно. Даже сразу сказал, что да – его жена. А там головешка. Кулон какой-то он разглядел. Бабьи сказки, не было у Наташки никаких кулонов. Так только в кино бывает. Тоже приехал, когда тушили, с полицией при мне разговаривал. По-деловому, так мол и так, был в Борисове, приехал, жены дома нет, вроде у подруги должна была быть, так мол нет ли ее среди пострадавших на пожаре. Опознание было. Я даже сомневаться начала, не привиделась ли мне Наташа утром. Прошло месяца два и Илона уже как полноправная хозяйка, но я опять молчу, вроде и не знаю, что он раньше ее родственницей представлял, а теперь спит с ней в одной комнате. И ты тоже молчи. Никто тут ее и не видит, она почему на улицу не выходит, когда приезжает, потому что кое-кто здесь еще может помнить, что она родственницей Сергея называлась, хотя она мне ничего такого не говорила, это мои мысли такие.
Сергей все вещи жены уничтожил сразу, специально меня попросил в тот же день все собрать, а потом тут во дворе и сжег. Следователь в начале был дотошный и очень он этому удивился, почему мол сразу так, почему бедным не раздал. А потом уж другой был следователь, он подписать что-то заходил. А могилку Сергей сделал богатую, мрамор белый, скульптурка ангела. Мне даже кажется скульптура на Лилечку похожа. Самая красивая могила на нашем кладбище. Когда погребение было, был один он, могильщики и батюшка наш. И все сделал в будни, тайком. Я случайно узнала. А, что таится, гроб-то и не открывали, все ж выгорело. Таится, значит и не надо лезть.
В Катином рассказе ничто не произвело на меня впечатление, кроме ее откровенного и дружеского тона. Илона мне была не симпатична, но только из-за ее высокомерия и заносчивости, объективных причин для неприятия ее не было. Однако Катя смогла повлиять на то приподнятое настроение, в котором я жила последние дни и вечером, когда никого не было по близости, я взяла телефонный справочник.
