– Как ваш сын, Катя? – спросила я, заваривая чай. Так я стояла спиной и надеялась, что ничто в голосе не выдаст мой не праздный интерес.
– Все говорит, на работу устроюсь, а сам каждую неделю за деньгами приезжает, – ответила она.
Я промолчала, а Катя добавила:
– Хозяину не говори, почему-то Степа очень боится, что Сергей узнает о том, что он здесь бывает. Я ему говорю, какое хозяину до тебя дело, а он – смотри, не проболтайся.
Конечно, я прекрасно помнила настороженный взгляд Сергея Александровича, когда он услышал, что приехал сын Кати. Я вышла из дома.
Искать Степана не пришлось, я увидела его сразу, он покупал возле станции шаурму. Мы зашли внутрь вокзала, сели в неосвещенном углу. Мне не хотелось попасться на глаза знакомым, а что его заставило спрятаться, мне только предстояло выяснить.
– Олег доехал до тебя? – спросил Степа.
Я ответила честно – нет, и начала жалеть, что затеяла всю эту игру и сразу не призналась, что я не Наташа.
– Так я и думал, – прокомментировал Степа, хлебнул из бутылки, откусил огромный кусок лепешки, чуть разжевал и продолжил с набитым ртом. – А другого не нанимала?
Я снова честно призналась, что нет.
– Теперь тебе сам все расскажу. А Олега, – тут Степан подавился, закашлялся и допил всю бутылку, – небось так и не нашли?
Я неопределенно пожала плечами, на что Степан понимающе кивнул.
– Я смотрю, и мамаша моя по струнке ходит, ни пол слова, раньше про тебя рассказывала, когда приезжала навестить. Поэтому я тебя и узнал. А теперь спрашиваю, как Наташка, а она мне заткнись не твоего ума дело. Ты ей не доверяй и про наш разговор не рассказывай, она против меня не сделает ничего, но береженого бог бережет.
Время заканчивалось, и я попросила Степана:
– Расскажите все-таки то, что мне должен был рассказать Олег? – тут я почувствовала, как к лицу прилила кровь, была уверена, что покраснела, в очередной раз мелькнула мысль, что затеяла я это совершенно напрасно и когда Сергей Александрович узнает, как я разыгрывала его погибшую жену… Вряд ли я смогу перед ним оправдаться.
– Мне мать иногда писала, длинные такие письма и все подробно описывала, как где что, книжек не надо. Детектив твой дал мне раскладку. Кубатурить даже не пришлось, я не шавка, но фраер этот только понт бил, а сам на зоне машкой не был, потому что шелестеть мог и не кому-нибудь, а Мише Палачу. Президент шился интеллигентом, сам сидел за мокрое дело. Специалист он в этом деле, – тут Степан противно засмеялся, отчего снова подавился крошками и закашлялся, – ищет гагару вроде, без обид, тебя. Шконки у нас были рядом. Прихожу, а баул мой вывернут и этот фраер словно ту книгу, читает письма моей матери, забрал конверт с адресом. За него один интеллигент, который с нами чалилсля, писал и интересно выходило, «Война и мир». Олег мне рассказал, что ты письмо получила адресованное незнакомке, типа, не знаю есть ли ты на свете, пишу и прочую лабуду.
С одной стороны, Степан вызывал у меня чувство похожее на жалость. Но с другой я мечтала уйти отсюда и как можно быстрее, жалела, что пришла. Сидеть с ним рядом, у всех на виду, слушать как он говорит словно в бреду было неловко.
Когда я вышла из здания вокзала, решила дойти до церкви. В голове была сумятица. Мне в начале казалось, что ничего из того, что говорил Степан, я не поняла. Но на свежем воздухе мне стало лучше, и образы, рожденные монологом Катиного сына, начали обретать форму.
Получалось, что Наташа попросила неизвестного мне Олега, что-то узнать о прошлом своего мужа. А тот выяснил, где отбывал наказание Сергей Александрович, узнал о Степане и обратился к нему. Сергей Александрович, наверное, от скуки, писал письма тогда еще неизвестной ему Наташе. Сергей Александрович отбывал срок «по мокрому делу»… Убить можно кого-нибудь и в целях самообороны, подумала я. Можно сбить человека на машине. Но тут, словно из мрака возникла еще одна фраза Степана: «ищет гагару вроде тебя».
«Зачем мне это понадобилось? Зачем? – повторяла я, испытывая сильное разочарование. – Зачем надо было притворяться Наташей, слушать злобный шепот Степана, встречаться с ним на вокзале? А, если он узнает, кто я на самом деле?»
Время приближалось к пяти, я дошла до храма, постояла немного, разглядывая купола и небо за ними, и повернулась, чтобы идти в обратную сторону. У детей вот-вот должны были закончиться занятия с Максимом Максимовичем, мне надо было возвращаться. На встречу мне шел отец Владимир. Он поздоровался и предложил меня проводить:
– Я вас видел в такой странной для вас компании, что решил поинтересоваться, не случилось ли чего?
Я ответила, что все хорошо.
– Пиво вы что ли пили?
В глазах Владимира я видела лукавую усмешку, мне стало страшно, что Сергей Александрович тоже узнает об этой встрече.
– Нет, – начала я объяснять, – это сын Кати, он попросил встретиться, чтобы что-то мне рассказать, но ничего особенного я не услышала, а, вот, Сергей Александрович может рассердиться, потому что, судя по всему, он запретил Степану появляться в Новых Колокольчиках.
