– Переживает за детей, – заметил Владимир, – не хочет, чтобы они видели в доме человека с уголовным прошлым. Это не по-христиански, конечно, но за спиной Сергея Александровича, не надо было вам поддерживать отношения с этим мужчиной. Я с ним разговаривал, он говорит на таком жаргоне, что явно провел в местах лишения свободы слишком много лет, чтобы быть хорошей компанией для молодой женщины вроде вас.
Мы некоторое время шли молча, я все еще переживала, что и в самом деле поступила опрометчиво. Первым заговорил Владимир. Он заговорил тихо, с теплотой и нежностью, меня от звука его голоса бросило в жар.
– Мне кажется вы себя не цените, поэтому ищите общение с мужчинами не очень умными, даже недалекими. А сегодня я за вас испугался.
Я открыла рот, но столько слов хотелось произнести, захотелось высказать такое огромное количество оправданий, что слова застряли у меня в горле. Единственное, что мне удалось выдавить:
– Я никого не ищу.
Но это было абсолютно не то, что требовалось и, хотя я не смотрела на отца Владимира, была уверена, что он покачал головой в знак сожаления о моем вранье. Владимир попрощался, когда мы дошли до моей улицы, и предложил зайти к Алевтине на следующий день.
Я постаралась сказать «до свидания», как можно более спокойно, а про Алевтину даже не вспомнила. Заходить в гости я не собиралась. С Алевтиной мы не общались, а намеки на то, что я встретилась со Степаном, потому что он заинтересовал меня как мужчина, показались мне настолько оскорбительными, что я от обиды решила и вовсе перестать ходить в ту сторону, чтобы случайно ни с Владимиром, ни с Алевтиной не столкнуться.
Где-то через неделю, рано утром мне позвонила секретарь Сергея Александровича и попросила приехать в его офис в Москву. Я испугалась. Я почему-то подумала, что меня уволят.
О том, что речь может пойти о Степане, мне и в голову не могло прийти. Как я в дальнейшем узнала, Владимир очень серьезно отнесся к тому, что я не зашла к Алевтине, и позвонил Сергею Александровичу. Он сказал, что опасается за меня, потому что видел Степана и меня вместе.
Когда я приехала Наталья Петровна встретила меня так же приветливо как в первую встречу. Она попросила меня присесть и позвонила по внутренней линии, чтобы сообщить, что я уже пришла.
– Не представляю, что вы могли такого натворить, – поделилась Наталья Петровна, провожая меня до двери кабинета, – он сильно расстроен.
Я моментально представила, что детей больше не увижу, потому что вот сейчас меня уволят и даже за вещами не будет возможности вернуться.
Сергей Александрович указал мне на кресло и встал напротив. Мне он показался настороженным, но никакого гнева я не заметила и сразу успокоилась.
– Я бы очень не хотел, чтобы ты обиделась на мои слова, – начал он. – В них будет исключительно искреннее беспокойство, которое возникло у меня после того, как мне рассказали о том, что ты встречаешься с Катиным сыном. Кажется, Степан его зовут?
Я ответила, что видела его от силы дважды и то мельком.
– Очень рад это слышать, – серьезно произнес мой хозяин и сел напротив.
Настороженность прошла, он явно расслабился и был настроен на миролюбивое общение.
– Таня, – сказал он, – тебе почти ничего обо мне неизвестно. Думаю, ты согласишься, что каждый из нас имеет право на прошлое, которое сильно отличается от настоящего. У тебя, такой спокойной и здравомыслящей девушки, у которой была возможность учиться, была семья, конечно, не может быть темного прошлого, о котором тебе не хотелось бы рассказывать. А у меня такое прошлое есть. Мне не повезло, очень не повезло в юности, не было рядом заботливых близких людей.
Сергей Александрович замолчал и задумчиво посмотрел в сторону:
– Сейчас их тоже нет, но это уже не важно, теперь я сам знаю, как жить правильно. А, вот, в юности поддержка хорошего доброго человека, вроде тебя, Таня, мне бы очень помогла.
Тут он снова обратил свой взор на меня, улыбнулся, и я как будто услышала его слова: «Как приятно говорить с тобой и видеть тебя». Хотя ничего подобного Сергей Александрович не произносил.
– В молодости я часто приговаривал: «от жизни надо получить всё». Но что «всё»? Меня как будто понимали мои друзья, такие же как я, поэтому никому не приходило в голову спросить, что это «всё». А, если бы спросили, не думаю, чтобы я смог ответить. Я очень много стал зарабатывать, часто рисковал. Это не были криминальные заработки, ничего подобного. Все было в рамках закона, но партнеров по бизнесу я выбирал не среди порядочных, честных людей. Если нужны были деньги, я не шел в банк за кредитом, а обращался к каким-то проходимцам. Мне казалось, так быстрее и проще, не брезговал никакими знакомствами.
Когда купил дом, думаю надо семью. И, женился, наверное, быстрее, чем об этом подумал. Я не был знаком с девушками вроде тебя, я вообще не любил тогда никого, просто вижу красивая, и больше ничего не имело для меня значения. Я не задумывался, какой она станет матерью, женой.
