Однажды мне потребовалась большая денежная сумма, как всегда, обратился к своему знакомому – опасному человеку, но я считал, что большие деньги без риска не бывают, а мне ничего не может угрожать.
Какое у тебя самое страшное воспоминание? Наверное, ничего тебя не пугает, кроме может быть грозы или темноты, так ведь, Таня? У меня самое страшное – это тот день, когда я встретился со своим кредитором. Меня месяца три не было дома, я улаживал свои дела в Москве. За это время моя жена стала его любовницей, и ему не нужны были ни деньги, ни проценты, которые я поехал ему возвращать. Так вышло, что мне пришлось спасать свою жизнь и я попал в заключение. Как говорится, от тюрьмы и от сумы… Я не совершил ничего ужасного, ты я вижу вообразила, что я кого-то убил, нет, нет, ничего подобного. Просто мои действия привели к тому, что против меня было сфабриковано дело, но это просто повезло, ведь если бы я не стал бороться, меня просто убили и по-тихому где-нибудь закопали.
Когда я попал в тюрьму состояние было словно меня похоронили заживо. При этом я все вижу, но сопротивляться не могу. Первые недели я просто плыл по течению, даже если бы начал сопротивляться, повлиять я все равно уже ни на что не мог. Но тут пришло переосмысление ценностей.
Я хочу, чтобы ты знала, почему я запретил Степану появляться на пороге моего дома. Не знаю, кто он, что за человек, кажется торговал наркотиками. Не хочу, чтобы он был там же, где мои дети, потому что я знаю, откуда он пришел. Катя все поняла. Но я даже подумать не мог, что он будет общаться с тобой и очень испугался, узнав об этом. Надеюсь, Таня, ты заговорила с ним по простодушию и также, что ты будешь избегать любых его попыток с тобой сблизиться.
Я ответила, что вряд ли мы еще раз пересечемся со Степаном, наша встреча была случайной и, разумеется, больше не повторится.
– Ну, вот, как я и думал, – сказал Сергей Александрович, вставая, он закурил, прошелся по кабинету, затем снял трубку и попросил Наталью Петровну зайти.
Он объявил ей, что мы уезжаем, и что в офис он уже не вернется.
– Я думаю, ты, Таня, проголодалась. Время уже три часа.
Я окрыленная вышла за Сергеем Александровичем, который пригласил меня в ресторан, но, когда я увидела его водителя, первое что вспомнила, был шепот Степана и летящие из его рта крошки, когда он говорил: «шелестеть мог и не кому-нибудь, а Мише Палачу.»
Сергей, это было заметно, старался мне угодить. Он неожиданно интересно рассказывал о планах по строительству в Борисове жилищного комплекса и о самом городе. После обеда он заказал мне такси, купил цветы, и я поехала в Новые Колокольчики почти счастливой. К сожалению, чем дальше становился Сергей Александрович, тем тоньше становились воспоминания о нем и его рассказе, а, вот, мысли о Михаиле и его ужасной тюремной кличке, наоборот становились плотнее.
Даже окружающие стали замечать, что наши отношения с Сергеем сильно изменились. Я считала, что они стали дружественнее. В следующий же свой приезд он присоединился к нам на утренней прогулке. Все было, как я представляла. Дети, не сговариваясь закричали ура, когда в детскую зашел Сергей и попросил не уходить без него. Хотя я думаю они так выразили бы восторг по поводу любой компании. Это раньше они были замкнутыми и молчаливыми, но теперь им нравилось общаться и чем больше была компания, тем им было веселее. Я поняла, что теперь с удовольствием жду выходных, раньше мне нравилось уединение и спокойная обстановка полупустого дома, но теперь меня радовала перспектива нашей встречи с Сергеем и совместная прогулка к озеру.
Утром в один из понедельников, когда дети ушли заниматься, Катя спросила:
– Между тобой и Сергеем что-то есть?
Я ответила «конечно, нет», но поскольку сама я думала «скорее, да», мой ответ родил у Кати только уверенность в том, что она не ошиблась.
– Илонка, ко мне приставала по твоему поводу. Спрашивала, есть ли у тебя кто. Я говорю, да, видный такой парень, что при храме работает. Но не похоже, что она мне поверила. Я тебе не говорила, но ты на жену Сергея похожа и Илона это сразу приметила, поэтому… – Катя, не договорив, замерла с открытым ртом, как будто увидела нечто ужасное.
Так как я уже давно знала о существовании Наташи, я не сразу поняла, что слышу это имя из ее уст впервые.
– Вырвалось-таки, – сказала Катя, когда ее немного отпустило, – садись-ка, – предложила она и первая села.
Катя взяла свою большую кружку и налила настой из чайного гриба. Банка, которого всегда стояла на столе.
