Любовь Семеновна налила кипяток из электрического чайника в чашки, достала упаковку с чайными пакетиками и хрустящее печенье. Ей было около шестидесяти лет, платье-сарафан, белая блузка и брошка со стеклянными стразами. Я отдала ей список, составленный Максимом Максимовичем.
– Он мне по телефону все продиктовал, так что стопка здесь, – Любовь Семеновна показала, стоящий на стуле пакет. – Как Максим себя чувствует? Он же раньше с нами работал, историю преподавал. Но стал выпивать, а наш директор – женщина в этом плане непримиримая. Это было много лет назад, – спохватилась Любовь Семеновна, решив, что наговорила лишнего. – Да, не переживайте! Я же говорю, что это было очень, очень давно, – повторила она, заметив мою задумчивость, не правильно ее истолковав.
И, тут, я решилась. Я сказала, что плохо помню, вернее совсем не помню детства, только знаю, что до десяти лет я жила в детском доме в Красном Маяке.
– Так это здесь. Раньше не было Новых Колокольчиков это был поселок Красный Маяк, – Любовь Семеновна похлопала меня по руке. – Я в то время здесь не работала, а Мария Петровна может вас помнить.
Она оставила нас одних, потом пришла и позвала в актовый зал, где шла репетиция детской сказки, Милу и Гришу мы оставили в зрительном зале на попечение другого педагога, и вместе с Любовью Семеновной пошли в библиотеку. Там за высокой стойкой сидела Мария Петровна, которая узнала меня мгновенно.
– Танечка! – воскликнула старенькая пожилая женщина, выскакивая мне на встречу. – Приехала навестить!
К сожалению, Марию Петровну я не вспомнила.
– А все из-за куклы, из-за забытой куклы, – сокрушалась Мария Петровна. – Если бы ты ее взяла с собой, ты бы нас никогда не забыла.
В библиотеке хранились фотоальбомы. Женщины очень быстро нашли нужный. Отмечали день рождения нескольких воспитанников и мне также как и им сделали подарок.
– Ты, вот-вот, должна была уехать. Хотели сделать памятный подарок, личико у нее фарфоровое, купили в комиссионном.
Я смотрела на фото. Я и кукла. Ничего, никаких воспоминаний.
– Тебе у нас было хорошо, – расстроилась Мария Петровна, – это все из-за того случая. К тебе приехали родственники, которые хотели тебя удочерить, меня тогда не было, мне потом рассказали. Я была в отпуске, сломала ногу в последний день, и, так вышло, что я два месяца не была на работе, знаю со слов.
Очень красивая женщина с мужем. Они привезли кучу подарков для всех, долго с тобой общались, поселились в деревне, чтобы чаще видеться. Затем они должны были вернуться домой и уже в следующий приезд забрать тебя, документы вроде были готовы, – рассказывая Мария Петровна делала паузы, она хотела рассказать все как можно точнее, припомнить малейшие детали. Говоря, новую подробность, она внимательно смотрела на меня, но у меня в памяти ничего не всплывало.
– Но они больше не вернулись, погибли, когда ехали отсюда, ты как-то об этом узнала, – Мария Петровна задумалась. – Возможно тебе сказала та женщина, которая оформила опекунство. Нашей медсестре Анфисе пришлось тебе сделать успокоительный укол, так сильно ты рыдала. А на следующий день, я как раз вышла. У тебя были опухшие глаза, но, когда я спросила, как ты себя чувствуешь, я помню ты улыбнулась, мы ведь были с тобой большими друзьями, – и сейчас Мария Петровна улыбалась и обнимала меня за плечи. – Какая ты красивая стала и тоже с детьми работаешь, все-таки в памяти что-то осталось, правда?
Я забрала книги и обещала заходить.
Не сразу, а через несколько дней мне приснилась женщина, я сидела у нее на коленях. Я – ребенок. Она смотрит на меня и слезы тихо текут из ее глаз. Это было похоже на воспоминание.
***
На месте сгоревшего дома, в котором когда-то жила Оля Остроумова, появились рабочие. Двор был расчищен. Битые кирпичи, доски, остатки мебели, обожжённые огнем, залитые дождями, вывезли. Я с ребятами ходила смотреть, как работала машина с огромным ковшом. Как мусор грузился в грузовую машину. Я стала чаще проходить мимо этого места. Если раньше сгоревший дом казался пугающим, то теперь, начавшаяся стройка, стала символом обновления и положительных перемен.
Стройка пока не началась, но были привезены некоторые материалы. Также были расчищены заросли вдоль забора. Я как раз разглядывала, что успели сделать за предыдущий день, когда заметила, что в металлическом заборе, который был у нас общий, щель.
Меня вдруг осенило, что две близкие подруги могли сделать калитку в заборе, чтобы не обходить улицу, если надо зайти в гости. Я зашла за кусты шиповника с нашей стороны и, конечно, сразу увидела калитку, проверила как закрыта дверца. Оказалось, что никакого замка или крючка не было, стоило слегка приподнять дверцу за ручку, и она со скрипом сдвигалась с места.
– А я-то думала, что, закрыв ворота мы в полной безопасности, – сказала я Кате.
– Надо будет при случае Сергею сказать, – ответила Екатерина Филипповна.
Но и она, и я до следующего приезда Сергея Александровича, забыли об этой калитке.
