Тем временем началась стройка, скоро появился первый этаж, строили на прежнем фундаменте. А затем привезли новенький глухой забор и наблюдать за тем, как растет дом, можно было только из окон.
***
Утром за завтраком у Гриши заболел зуб. Я спросила Катю, в какую больницу они обращаются, если кто-то заболевает.
– Сами лечимся, – ответила она мрачно.
Я позвонила Дмитрию, объяснила, что нам надо к стоматологу, и есть ли клиника, которую он может рекомендовать.
– Конечно, есть, – ответил он. – Надо ехать к Илоне.
Позже я набрала Сергея Александровича, и он предложил приехать на следующий день.
– У меня будет свободное время, – сказал он. – Возьми с собой Люду.
Гриша на боль уже не жаловался, и я согласилась. Но к обеду щека его раздулась, пришлось снова звонить.
С Милой осталась Екатерина Филипповна, а мы на ближайшей электричке отправились в Москву.
Администратор вышла из-за стойки, когда узнала кто мы, и сама проводила к стоматологу. Это была приветливая молодая женщина. Гриша не хотел меня отпускать, я осталась в кабинете, так, чтобы он мог меня видеть. Пока мы были в кабинете врача, у меня зазвонил телефон. Это был Сергей Александрович, он сказал, что сейчас в офисе и хочет повидать Гришу. Поэтому, как только зубные проблемы были решены, мы вышли из клиники и, повернув налево, позвонили в дверь «Втерви».
Я не без волнения ожидал увидеть Наталью Петровну, вспомнит ли она о Майе и бухгалтерии. Она была так же приветлива, как при нашей первой встрече.
– А вам деревенский воздух на пользу, Танечка, – сказала она. – Цвет лица свежий. Не узнать. А это наш храбрец, – обратилась она к Грише. – Ни одной слезинки не проронил, мне Вероничка позвонила, сказала.
Гриша, несмотря на дружеский тон Натальи Петровны, отнесся к ней недоверчиво. Я это почувствовала потому, что с каждым ее приближением или обращением к нам, он крепче сжимал мою руку.
Наталья Петровна проводила нас до кабинета Сергея Александровича. Он был не один. Кроме него за столом сидела одна из постоянных гостей в Новых Колокольчиках – симпатичная молодая женщина. Отец Гриши вышел из-за стола нам на встречу.
– Это Гриша? – задала риторический вопрос женщина. – Ну-ка подойди ко мне, расскажи, что там с тобой случилось. А это кто? – спросила она у Сергея Александровича, указывая на меня. – Лицо знакомое.
– Гувернантка.
Женщина утратила ко мне всякий интерес.
Я сказала, что подожду Гришу снаружи, и вышла из кабинета. Мне показалось, что женщина – любовница Сергея Александровича, и я тут третий лишний. Затем я повернула налево, потому что была уверена, что мы пришли оттуда и оказалась не в офисе «Втерви», а на стороне современной пристройки. Передо мной был длинный коридор похожий на коридор в больнице. В начале я пошла направо, игнорирую двери с номерами, за ними точно не могло быть туалета. Я открыла ту, на которой не было написано ничего, но это оказался кабинет врача. Поняв, что я вошла не туда, я было собралась выйти, но знакомая куртка на вешалке привлекла мое внимание. Помещение освещал только уличный фонарь и мне бросились в глаза светоотражающие вставки на рукавах очень старой куртки, которые я хорошо помнила. Я подошла ближе, ощупала карманы и нашла бумажник. Это был бумажник Анатолия, внутри лежала банковская карта на его имя.
Когда я вернулась со своей находкой к кабинету Сергея Александровича, он уже вышел вместе с Гришей.
– Что вы там делали? – спросил он.
– Заблудилась, – ответила я как будто спокойно.
– Вы очень бледненькая, – заметила Наталья Петровна, когда мы с ней прощались.
Я ответила, что устала.
О чем я думала, когда мы возвращались в Новые Колокольчики? Я старалась думать о Грише, наркоз начал отходить, и он грустный прижался ко мне. А я, обняв его одной рукой, гнала все мысли из головы, будто кто-то их мог прочитать, а портмоне, спрятанный в сумке, лежащей у меня на коленях, я чувствовала так, словно это был кирпич.
Бумажник я достала только поздно ночью, когда дом спал. К этому времени я уже начала бояться своего поступка, меня бросало в жар от мысли, что я ошиблась и ограбила сотрудника медицинского центра. Но, достав портмоне и разглядев его снова, я убедилась, что он принадлежит Анатолию. Кроме банковской карты на его имя, я увидела в отдельном кармане два чека. Один был из магазина здесь в Новых Колокольчиках, другой из того, который был в поселке, где жила Кира Анатольевна и моя тетя. Если представить, что у кого-то была такая же куртка, имя и он ходил в те же магазины – нет слишком много совпадений. В голове пронесся тот день, когда я его видела последний раз. Он порезался, я обработала рану, а потому не увидела вату, испачканную в крови в ведре.
Портмоне я положила в свою дорожную сумку, расстегнула дно, там, где были спрятаны ручки, сумку я закрыла на ключ.
