Гвардии Камчатка полностью

Спустя всего десять дней, 16 декабря, Арбузов становится капитаном 1-го ранга с назначением помощником Камчатского военного губернатора, капитаном над Петропавловским портом и командиром 47-го Камчатского флотского экипажа (берегового подразделения, из состава которого формировались и пополнялись экипажи боевых кораблей). Иначе говоря – ближайшим помощником Василия Завойко.

Как мы помним, в середине XIX века российский Дальний Восток представлял собой самый настоящий медвежий угол. Именно поэтому офицеров, направлявшихся на Дальний Восток по собственному желанию, производили в следующий чин (это означало и более высокое денежное содержание). Судя по всему, именно к этой категории офицеров относился и Арбузов – трудно представить, почему иначе его могли произвести в следующий чин в столь рекордные сроки.

Впрочем, здесь скрывался и опасный подводный камень. Начальство, по возможности, пристально следило за прохождением службы офицерами флота и на дальних рубежах страны. И в случае серьезных прегрешений вполне могло по возвращению к месту прежней службы ввергнуть неудачника «в первобытное состояние». Забегая вперед, скажем, что нашему герою не удалось миновать этого подводного камня.

В Петропавловск Арбузов попал на транспорте «Двина». Спустя почти 15 лет, уже находясь в отставке, Арбузов напишет объемную статью в журнал «Русская старина», из которой любому читателю сразу становилось ясно, что именно он был основным организатором и героем обороны Петропавловска (заметим, что статья была написана в определенной степени на базе замечаний на материал лейтенанта Николая Фесуна, опубликованный в «Морском сборнике»). Причем ковать победу капитан 1-го ранга начал даже не на борту «Двины», а во время перехода к побережью Тихого океана. Отметим, впрочем, что Арбузов никогда до того момента не бывал на Дальнем Востоке и, следовательно, ни малейшим опытом действий на этом театре не обладал.

Записки сразу вызывают немало вопросов. Автор, называя себя, например, «старым матросом и солдатом», часто путается в численности войск, а также рассказывает о том, как учил строевым и стрелковым приемам солдат линейных батальонов. Это представляется маловероятным, поскольку флотский офицер не имел никакого права без приказа свыше вмешиваться в дела другого рода войск. Тем более – имевшего собственных офицеров.

Вот, например, рассказ Арбузова о том, как он готовил неопытных солдат к бою во время перехода к Тихому океану:

«Не скрою и того оригинального способа, каким я приучал матросов[244] действовать рассыпным строем в местности пересеченной. Выбирая местность гористую и лесную, я приглашал девушек из деревни гулять туда, выводил туда же команду и затем, приучая солдатиков прятаться за деревьями, кустами и камнями, делал всякого рода эволюции рассыпными солдатами, быстро окружал “врагов”, мгновенно по сигналам, делал перемены фронта всем рассыпным строем, двигал в атаку, так, чтобы ни один “враг” не ушел и не укрылся. Шутя, весело, как бы играя, лихие солдаты приобвыкали к бою на суше, к умению применяться к местности».

На Камчатке Александр Павлович, говоря современным языком, сразу «не сработался» со своим прямым начальником. Причина была в том, что новый капитан над портом обнаружил несоответствие наличных запасов и припасов тому, что числилось в ведомостях. Кроме того, Арбузов стал активно вмешиваться в подготовку к бою, за что, правда, он отчасти отвечал в соответствии со своей должностью.

Вот что писал позже сам Арбузов:

«Вступая в отправление своих обязанностей по порту и экипажу, я на первых порах заметил неполноту показанного по ведомостям провианта, а вслед за тем открыл скрытое адъютантом К-м на чердаке сукно в количестве 500 аршин, которое предместник мой Фрейганг[245] предлагал употребить на теплые одеяла для матросов. Когда мною о встреченном было донесено Завойке, то он вместо исследования дела посадил подведомственного мне комиссара г. Руднева на гауптвахту…»