Гвардии Камчатка полностью

Необходимо добавить, что история с награждением русских офицеров – участников боя имела продолжение совершенно легендарного характера. И она напрямую связана с одним из двух офицеров, не получивших за бой ничего. Речь пойдет о князе Александре Максутове, командовавшем «Смертельной» 3-й батареей и умершем после боя (о другом офицере, Александре Арбузове, мы расскажем в следующей главе).

Николай Муравьев с супругой Екатериной

Поскольку традиции награждения «посмертно» в то время не существовало, лейтенант, естественно, остался без награды за свой подвиг. Первым же человеком, награжденным орденом Святого Георгия 4-й степени после смерти, станет знаменитый военный летчик, штабс-капитан Петр Нестеров. Георгиевским кавалером он стал 25 января 1915 года, в награду за первый в мире воздушный таран 26 августа 1914 года – австро-венгерский самолет был уничтожен в небе у города Жолква в Галиции…

Тем не менее в ряде публикаций можно найти информацию о том, что князь Александр все же был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. Называется даже дата награждения – 28 декабря 1854 года. Все было бы прекрасно, но лейтенант Максутов был исключен из списков флота еще первого декабря 1854 года.

Более того, именно в этот день, первого декабря, был подписан высочайший указ о награждении героев Петропавловска. Александра нет среди награжденных. Но есть его брат – князь Дмитрий Максутов, который доставил в столицу весть о победе. Дмитрий, как мы помним, получил орден Святого Владимира 4-й степени с бантом, награду, стоявшую лишь на одну ступень ниже ордена Святого Георгия 4-й степени. Вполне возможно, кто-то когда-то совершил ошибку, спутав братьев и их награды.

Впрочем, у этой истории есть продолжение. Георгиевский крест якобы был передан на хранение родителям героя – Максутов был холост. Но все дело в том, что никто и никогда не приводит номер этого таинственного ордена. Следовательно, невозможно проследить и дальнейшую судьбу награды.

Что же касается нижних чинов, то в ответ на просьбу Завойко прислать 75 Знаков отличия Военного ордена в Петропавловск их отправили лишь 18. Как мы помним, часть из них досталась юнкерам флота и гардемаринам как не имевшим офицерского чина. Лично «стариком» – так камчадалы называли по традиции губернатора – были отмечены пять человек.

Первым поименован ординарец губернатора боцман Иван Шестаков. Он «день и ночь во время всего действия был сметливым и расторопным в посылках под ядрами и пулями и в глазах моих не одного неприятеля отправил на тот свет – и все это кроме исполнения своих обязанностей».

За ним следует боцман-фельдфебель Степан Спелихин (в других документах – Спылихин или Шеполихин). «Он первым, вызвав в охотники 17 человек, бросился в центр неприятеля, растянувшегося по горе, наделал в них переполоху – тем и остановил его движение, пока наши остальные партии подходили».

Третий – знакомый нам казак Василий Карандаш (Карандышев), произведенный за отличие в пятидесятники. «Будучи тяжело ранен, все же выстрелил метко в кучу неприятеля, уже готового напасть на горсть людей, оставшегося у погреба[241], и затем не оставил пушки, пока я не приказал ему отправиться в госпиталь».

За ним указан унтер-офицер Абубакиров, который «имел четыре раны, хотя и легких, но также из которых кровь лилась ручьями; я его сам перевязывал, а он отправился снова в дело!».

Последний в списке лично отмеченных Завойко – казачий пятидесятник Алексей Томский. «Будучи легко ранен, при граде пуль не отошел от пушки, и когда фитиль потух, то он, как говорят, угольем выпалил в придувку».

Награждения за Петропавловск продолжались и после высочайшего указа от 1 декабря 1854 года.

Так, 15 декабря 1854 года[242] в прапорщики по Адмиралтейству за отличие при обороне Петропавловска был произведен боцман Харитон Новограбленный, командир палубного бота № 1, прапорщик Корпуса флотских штурманов Аполлон Шенурин был произведен в подпоручики.