После этого грубого напоминания о задаче, которую они должны выполнить позже этим вечером, Сакура подумывает вытащить кунай, который она обычно прячет в левом сапоге, и проткнуть им сонную артерию Итачи, но затем передумала, так как это оставило бы ужасный беспорядок, который придется убирать персоналу.
Шино кивает, как всегда стоически, и Генма, спускаясь вместе с ним по лестнице, злобно поднимает бровь, что сулит верную смерть из-за дразнящих и сексуальных намеков позже.
— Звучит забавно — веселитесь, вы двое!
— О, мы повеселимся, — Сакура в ответ смотрит так, что обещает ему верную смерть от усиленного чакрой удара позже.
Как только они благополучно скрылись из виду, Итачи просто поднял бровь, глядя на Сакуру, стирая с лица все прежние следы того, что могло быть весельем.
— Должны ли мы?.. — он кивает взгядом на двери своего кабинета.
Вероятно, это не самый смелый поступок, но инстинкт берет верх, и Сакура прижимается к противоположной стене.
— Ты что, шутишь? Последний раз, когда я была там с тобой — ну, ты помнишь, что случилось!
— Да, и я надеюсь, что на этот раз ты сможешь удержаться от таких заигрываний с моей невиновной персоной, — сардонически говорит Итачи, а затем хватает ее за запястье и тащит в кабинет, запирая за ними дверь. — В конце концов, это неприлично.
Сакура просто смотрит на него.
— …Только ты мог запереть нас двоих в уединенной комнате, умудряясь говорить о приличиях с невозмутимым видом.
— Да, в конце концов, это своего рода культивируемый навык, — невозмутимо говорит Итачи, прежде чем прокрасться и занять свое обычное место за столом. — Сакура, ты не собираешься садиться?
Сакура строит ему гримасу, крепко прислонившись к стене.
— Нет, так как очевидный риск быть брошенным на стол и прикованным к нему слишком велик.
— Обидно, — сухо замечает Итачи, прежде чем взглянуть на заходящее солнце. — Во сколько ты собираешься встретиться с моим глупым младшим братом и Узумаки в… вашем любимом кулинарном заведении?
— Шесть тридцать у Ичираку, — тут же отвечает Сакура. — Однако они должны вернуться со своей миссии только в шесть, так что могут опоздать на несколько минут. — Ее осенила мысль, и она нахмурилась, склонив голову на старшего Учиху. — Значит ли это, что ты составил свой… план?
— Я не уверен в чем-то настолько приземленном, как простой план, но в чисто гениальной оперативной стратегии мести… да, — признает Итачи с ухмылкой.
Сакура закатывает глаза, прежде чем обрести решимость подойти к столу Итачи и совершенно небрежно сесть на него, вытянув перед собой ноги.
— В любом случае, почему между тобой и Саске-куном все всегда сводится к битве? Ваше постоянное соперничество граничит с нелепостью.
— Что ты… — Итачи моргает, глядя на нее.
— Думаю, это в память о старых временах. — Сакура ухмыляется. — Хотя на этот раз в цепях нет необходимости.
— Сакура, это было прошлой ночью, вряд ли это «старые времена», — замечает он, забавляясь, но все же Итачи присоединяется к ней на краю стола. — В ответ на второе утверждение: ты не можешь притворяться, что не питаешь хоть каких-то следов обиды на Саске, которую мой план… смягчит.
— Конечно, я не питаю к нему никакой обиды или неприязни! — Сакуре даже не нужно думать об ответе; она сразу хмурится ему в ответ. — Он мой лучший друг и мой товарищ по команде… и, кроме того, тот раз, когда он украл мой леденец, когда мы были в Академии, и я страстно ненавидела его за это около трех дней… это было уже четырнадцать лет назад. Я уже отошла от этого.
— Какая тяжелая травма. Я не знаю, как ты смогла оправиться и забыть об этом. — Итачи издает тихий звук веселья в глубине своего горла.
— Как бы то ни было, Учиха. Держу пари, ты даже никогда не ел леденца. Это объясняет, почему ты весь запутался… и нравишся себе такой, какой ты есть, — возражает Сакура, звуча совершенно убежденной в жизнеспособности своей точки зрения.
— Поедание леденцов всегда казалось очень легкомысленным и расточительным занятием, — ровным голосом отвечает Итачи. — Ты хочешь сказать, что не обижаешься на моего глупого младшего брата за то, что он придумал свой план?
Сначала Сакура моргает от кажущейся нелогичности, прежде чем это замечает.
— О, «Проект соблазнения Итачи»?
Несколько мгновений тишины, а затем:
— Он назвал это… И он также показал удручающее отсутствие оригинальности. Это еще раз доказывает, что я должен был просто взять его в Лес Смерти и потерять его, когда он был маленький.
— Это ужасно! — Сакура в ужасе открывает рот, прежде чем нацелить удар в челюсть Учихи, от которого он легко уклоняется.
— Тогда ладно, — поправляется Итачи. — Если это тебя так сильно беспокоит, я просто сделаю свою месть немного более полноценной. И, да… Проект соблазнения — это то, о чем я говорю.
— Твое внимание и степень сострадания не перестают меня удивлять, — отвечает Сакура, ее слова полны сарказма. — …Кстати, я не обижаюсь на Саске-куна за то, что он это придумал.
Итачи недоверчиво поднимает бровь.
— Но это не значит, что я не хочу дать ему по лицу за это, — ухмыляется Сакура.
