— Знаешь, большая часть торговцев у нас на площади тоже рот открывают могут, иногда даже уши закладывает, как надрываются. Но вот в голове у них опилки в лучшем случае. Так что подвешенный язык не гарантирует, что у его обладателя мысли завелись. Скорее — вряд ли…
— Злой ты, — притворно рассердилась Гжелика, ощущая, как медленно отступает напряжение, державшее ее в тисках весь вечер. — Люди — они хорошие. По большей части.
— Конечно хорошие. Но мы-то про тварей разговариваем. Поэтому мой принцип — сначала стреляй, потом разберемся — пока работает… А дальше просто было. Рядом у извозчиков телефон поставили, оттуда за небольшую плату можно позвонить по всему Городу. Я на лихача, пообещал золотой, если домчит за четверть часа. А Шольц вызвал с ближайшего участка подмогу и стал ждать, чтобы отзвониться. Ты трубку сняла — он и попросил не удивляться, позвать гостя и двери открыть. Дальше ты уже видела.
— Видела… Что у него за гадость в пузырьке налита?
— Непонятно пока. Яд какой-то, который на Тьму не действует. Разбираться надо будет. Но в любом случае, этого мы взяли. И даже живым, чтобы язык развязать и хоть чуть информации выцедить.
— Живым… — Девушка задумчиво разглядывала медленно проползающие мимо дома. — А ведь ты мог и не успеть. Или там в подвал бы сунулись, а потом к извозчикам пришли бы лишь бандиты…
Клаккер помолчал, потом вздохнул и согласился:
— Да, мог и не успеть. Думаю, ты бы револьвер в гада бы всадила, но вот выжила бы после зелья или нет — большой вопрос… Я уже предупреждал с утра Шольца: мы начали дергать за хвост очень серьезных ребят. Первый же клиент — и буквально по грани прошли. Если так и дальше станем нахрапом переть, не успеем до осени дожить, раньше вляпаемся… Ты подумай хорошенько, пока не поздно к нормальной жизни вернуться. Парня себе найти из мастеровых, семью завести, детей. А то не дай бог какой монстр глотку порвет. У них с этим просто.
Гжелика лишь грустно улыбнулась в ответ:
— Извини, Клаккер, но мой дом — вот он. Мы как раз к нему приехали. И бросать вас, мою семью, в трудный момент я не собираюсь. Не дождетесь… Будешь лишь учить лучше, чтобы не подставилась какому гостю…
— Ты не торопись все же. Я же говорю — подумай. Денек-другой, или даже недельку возьми на размышления… А пока пойдем, Шмель обещал новый чайник у жестянщиков купить. И заварку, я денег ему дал. Сядем, кипяточком побалуемся, пленника послушаем. Люблю хорошие байки вечерком послушать. Особенно, когда собеседник приятный попадется…
— Ты это не сделаешь, — прошипела тварь, понуро забившаяся в угол клетки. Собравшиеся в комнате не могли разобрать ее ворчание, но Гжелика переводила синхронно, поэтому уже через несколько минут мужчинам стало казаться, что они и в самом деле понимают чужую речь.
— Ты это не сделаешь, — прошипел пленник, но палач лишь погрозил в ответ пальцем. — Вы не Конструктор, вы на куски ради развлечения не кромсаете.
— Согласен. Но у нас зато оружейник есть, большой любитель разных амулетов и прочей дряни. Я тебя ему отдам. Будет на тебе новые штучки испытывать. Нам как раз подопытные нужны. Будем кормить, поить, в тепле держать… Думаю, через месяц ты начнешь на прутья кидаться, а через два себе отгрызешь чего-нибудь. Сам… Как тебе будущее?
— Ага, будто ты меня отпустишь. От доброго сердца.
— Обещать не буду. Да и не поверишь. Ты ведь правду сказал — люди врут. Всегда и во всем… Но варианты обдумать можно, как с тобой поступить. Чтобы все остались довольны… Зачем тебе наши головы понадобились, умник?
Монстр зло блеснул глазами, но отмалчиваться не стал. Видимо, перспектива попасть в руки оружейника ему не понравилась.
— Домой хотел. Вы теперь популярны в наших краях. Люди, сумевшие истребить почти всех диких. Это раньше никому не удавалось. Бывало, из набегов возвращались не все. Но чтобы вместо охотников на болотах лишь трупы валялись — это редкость… Преподнести в подарок лордам ваши головы — и можно просить о прощении.
— Провинился? — поинтересовался сыщик, до этого молча лишь следивший за пикировкой помощника с тварью.
— Было дело… Можно подумать, к вам от хорошей жизни бегут… Кого-то местные идиоты выдергивают, кто-то на проторенные тропы попадает случайно. Кому-то приходится самому бежать. Даже здесь, на холоде и в сырости — куда как лучше, чем висеть подвешенным за ребра.
— Тропы? Сюда тропы пробиты?
— Да. Не так много и знать надо. Да и охрана с той стороны обычно стоит, чтобы не шлялись без дела. Но охрану можно подкупить. А можно и обмануть… Обратно лишь так не попасть. Надо, чтобы с другой стороны врата открыли. Вот и пришлось думать, как вернуться.
— То есть, если охрану снять, к нам толпы повалят?
Зверь лишь покачал в ответ на столь вопиющую глупость:
— Куда? Сюда? Ну, если только кто из диких совсем с головой не дружит. Иногда на них находит, вот и лезут во все дыры. Им тогда без разницы — или здесь кому глотки рвать, или там на мечи и копья кидаться. Вот тогда их в стаи сгоняют и выпинывают от греха подальше. А вы уже здесь с ними разбираетесь, как умеете.
