Завернув за угол, она столкнулась с чем-то твёрдым и опрокинула на себя горячий чай. Блузка медленно, но верно пропитывалась жидкостью — сверху донизу.
— Матерь божья, как горячо! Иисус, грёбаный, Христос! — Гермиона этим не гордилась, но в подобных ситуациях не могла сдержать грязные словечки, слетающие с языка.
— Прости, пожалуйста! Боже, поверить не могу, что сделал это. Давай я помогу! — пара рук потянулась к блузке и начала стряхивать с неё жидкость.
Гермиона перевела взгляд на лицо обладателя этих рук и моментально забыла о своей горящей коже.
— Малфой?
— Грейнджер, мне очень, очень жаль, что мы столкнулись, — он продолжал стряхивать чай с её блузки.
— Мистер Малфой. Вы не могли бы… будьте добры… убрать свои руки от моей груди.
В этот момент произошли две вещи. Во-первых, Драко осознал, что просто лапает её грудь, вместо того чтобы, как полагается любому взрослому здравомыслящему волшебнику, убрать горячую жидкость с помощью палочки. Он покраснел как четырнадцатилетний девственник. И, во-вторых, на месте преступления появился кое-кто третий.
— Пап? Что ты делаешь с профессором Грейнджер?
Скорпиус застыл посреди коридора и неверяще смотрел на отцовские руки, уверенно лежащие на груди его любимой преподавательницы. Драко быстро отдёрнул ладони.
— Скорп! Я как раз шёл со встречи с директором по поводу своего ежегодного пожертвования. В гостиную Слизерина давно пора купить новые кресла… — он на секунду опустил взгляд на провинившиеся ладони, затем нервно обвёл рукой пространство между собой и Гермионой. — Это не то, чем кажется! Я в неё врезался, как видишь, и… разлил чай, неуклюжий болван… Я пытался это исправить… потому что я идиот… и тут… появился ты. Кажется, это всё.
Гермиона могла лишь согласно кивать под бормотание Драко.
Скорпиус подозрительно сузил глаза.
— Разве ты не мог просто написать МакГонагалл по поводу этих кресел? Зачем ты приехал?
Драко потёр шею, его щёки неистово пылали.
— Эм… да. Посмотри, какой прекрасный день. И я подумал… ну… знаешь… Хогвартс прекрасен в это время года.
Заткнись. К чёртовой. Матери. Драко! Глупее ничего и придумать нельзя… Кретин!
— И директор предпочитает обсуждать подобные вещи при личной встрече, — пришла на помощь Гермиона, пытаясь сгладить воцарившееся напряжение.
Драко бросил на неё благодарный взгляд. Она покраснела. Он покраснел. Оба опустили глаза в пол.
Скорпиус наблюдал за происходящим с лёгким ужасом в глазах. Он ещё никогда не видел отца настолько растерянным.
И никогда раньше он не видел профессора Грейнджер в мокрой блузке. Абсолютно естественным образом всё его внимание привлекли её соски, весьма отчётливо просматривающиеся под намокшей тканью.
Драко и Гермиона одновременно заметили странно замерший, немигающий взгляд Скорпиуса. Гермиона взглянула вниз, и её глаза расширились в ужасе: её блуза не оставляла ни малейшего простора воображению. Гермиона подняла глаза на Драко. Он стоял с точно таким же выражением лица, его взгляд был прикован к её груди.
— Мистер Малфой! — воскликнула она, отвлекая внимание от своей груди.
Оба мистера Малфоя мгновенно посмотрели на её лицо. И Гермиона тут же ухватилась за возможность убраться подальше от Скорпиуса.
— Твой отец проводит меня в Больничное крыло.
— Да. Точно. Мне ужасно стыдно за то, что я испортил её блузку.
— И за то, что облил меня горячим чаем.
— И за это тоже.
И они вместе направились к лестнице.
Скорпиус потряс головой и мрачно взглянул им вслед. Его отец всегда был очень сдержан. Конечно, у него были причины чувствовать себя некомфортно в присутствии профессора Грейнджер. Наверняка он всё ещё чувствовал себя униженным этим «Мой сын влюблён в вас, пожалуйста, не исключайте его» инцидентом. Но он надеялся, что когда-нибудь они смогут просто забыть об этом.
С другой стороны, всё это выглядело как… не-е-ет. Его отцу не может нравиться профессор Грейнджер! То есть… она ведь ему даже в обычном смысле этого слова не нравится.
Но зачем он вообще заявился в Хогвартс? Скорпиус отучился целых два года, за которые нога его отца ни разу не ступила на порог школы, а теперь меньше чем за месяц с начала учебного года он тут появляется уже… да постоянно.
Хм-м…
***
У мадам Помфри была отличная память на лица.
— Мистер Малфой. Не думала, что когда-нибудь снова увижу вас в Больничном крыле.
— Здравствуйте, мадам Помфри. Профессор Грейнджер нуждается в…
— Ваш сын практически не попадает на моё попечение, вы знали, мистер Малфой?
— Рад слышать это, мадам Помфри. Я хотел сказать, что…
— Полагаю, ему повезло не унаследовать вашу феноменальную способность попадать в неприятности, мистер Малфой.
— К счастью, так и есть. Профессор Грейнджер здесь, чтобы…
— Хотя вы же занимались этим ужасным видом спорта.
— Мадам Помфри. Я бесконечно рад, что мой сын лучше меня, но профессор Грейнджер срочно нуждается в медицинской помощи. Спасибо вам.
Мадам Помфри, сердито пыхтя, повернулась к Гермионе.
— А вы как раз из тех, кому вечно нужна моя помощь, не так ли?
— Да, мадам Помфри, — Гермиона нервно сглотнула.
— И каждый раз при смерти, — продолжила ворчать целитель.
