Можно утверждать, что мирное разрешение кризиса стало одновременно и победой, и фиаско для обеих сверхдержав. Соединенные Штаты успешно предотвратили создание советских ядерных ударных сил на американском континенте, но вынуждены были отказаться от вторжения на Кубу и, таким образом, мириться с существованием коммунистического плацдарма в непосредственной близости от США. Для Советов это стало значительной потерей престижа с точки зрения международной политики, так как им пришлось вывести свои ракеты с Кубы; тем не менее, они достигли одной из своих главных целей: обеспечили выживание кубинского коммунистического режима. Таким образом, максимальная цель не была достигнута, но минимальный проект удался.
Исходя из всего этого, можно утверждать, что в ходе урегулирования Берлинского и Кубинского кризисов, которые до сих пор считаются наиболее опасными с точки зрения мира во всем мире, угроза начала третьей мировой войны на самом деле была не столь велика, как это представлялось в мировом общественном мнении того времени. И именно потому, что, разрешая кризисы, лидеры сверхдержав проявили большое чувство ответственности и умеренности. Урок этих двух тяжелых кризисов был очевиден для обеих сторон: в будущем необходимо любой ценой избегать возникновения подобных опасных конфликтов, которые могут привести к прямому столкновению сверхдержав и тем самым угрожать гибелью человеческой цивилизации, прежде всего путем совершенствования сотрудничества между Вашингтоном и Москвой. Пожалуй, мирное урегулирование Берлинского и Кубинского кризисов стало еще одним успешным испытанием механизма вынужденного сотрудничества между сверхдержавами. Все это в значительной степени способствовало созданию новых, более эффективных институционализированных форм сотрудничества сверхдержав и успеху новой волны процесса разрядки, развернувшегося с начала 1960-х годов. Первыми впечатляющими результатами этого взаимопонимания стали установление "горячей линии" между Белым домом и Кремлем и заключение договора о частичном запрещении ядерных испытаний в июле и августе 1963 года соответственно.
Во время проведения кубинского ракетного кризиса политика Москвы в отношении своих союзников была прямо противоположна той, которой она придерживалась при решении берлинской проблемы. Тогда советское руководство постоянно и часто консультировалось со странами-членами ЗП, а с наиболее обеспокоенной ГДР координация была прямо-таки интенсивной. Однако на этот раз советские действия готовились в строжайшей тайне, более того, во время кризиса они не информировали о возможном развитии событий даже кубинцев. Именно поэтому известие о развивающемся кризисе, полученное из средств массовой информации, застало страны Восточно-Центральной Европы врасплох и неподготовленными.
В Будапеште беспокойство вызывала не только опасность прямого военного конфликта между Востоком и Западом и страх перед новой мировой войной. Тревогу вызывало и то, что даже в случае мирного разрешения кризиса в обществе может развиться военная истерия, которую руководству будет трудно контролировать. Такой поворот мог бы серьезно нарушить ход внутреннего умиротворения, успешно продолжавшегося после потрясений (революции и советского вторжения) 1956 года.
На основании имеющихся на сегодняшний день источников невозможно составить точную картину действий венгерского руководства, а также того, какой информацией и когда оно располагало во время кризиса. В 10 часов утра 23 октября министр обороны Венгрии получил по военным каналам следующую телеграмму от маршала Андрея Гречко, главнокомандующего Верховным командованием объединенных вооруженных сил Варшавского договора: Принимая во внимание заявление президента США Д. Кеннеди. В связи с провокационным заявлением 23 октября 1962 года и возросшей опасностью начала войны, вызванной западными агрессорами, я предлагаю:
1. Ввести повышенную боеготовность всех войск служб вооруженных сил, подчиненных Верховному главнокомандованию [Объединенных вооруженных сил].
2. Пожалуйста, сообщите о мерах, принятых вами 24 октября.
Это "предложение" было введено в действие в тот же день, и в Венгрии в основном были приведены в боевую готовность ВВС и части ПВО.⁴⁹ В тот же день ПК ХСВП провел очередное заседание, но, согласно стенограмме заседания, ситуация на Кубе даже не упоминалась. Заседание, вероятно, закончилось к тому времени, когда новость о телеграмме Гречко дошла до политического руководства.
