После Второй мировой войны, и особенно до середины 1960-х годов, общественное мнение как Востока, так и Запада определялось идеологическим и стратегическим противостоянием Восток-Запад, поэтому все крупные внутренние кризисы внутри восточного блока, а также другие конфликты отношений Восток-Запад без дифференциации автоматически квалифицировались как кризисы Восток-Запад (т.е. холодная война). Что еще более важно, эту схему применили и ученые, включив все эти конфликты в общую историю отношений между Востоком и Западом. Однако многонациональные архивные данные, доступные сегодня ученым, убедительно доказывают, что не все кризисы, произошедшие в эпоху холодной войны, были обусловлены ею по своему характеру. Поэтому международные конфликты эпохи холодной войны следует разделить на две разные категории: реальные и псевдокризисы. Так, прежде всего, все внутриблоковые конфликты советского блока не были в этом смысле настоящими кризисами, поскольку не выходили за ранее очерченные рамки сотрудничества сверхдержав, вопреки утверждениям их пропаганды, а именно не создавали реальной угрозы интересам противостоящего военно-политического блока. Они не бросали вызов европейскому статус-кво, сложившемуся после Второй мировой войны, и, следовательно, не нарушали отношений между Востоком и Западом. Такими псевдовосточно-западными кризисами, имевшими эффект только на уровне общественного мнения и пропаганды, были восстание в Берлине в 1953 году, события 1956 года в Польше и Венгрии, вторжение в Чехословакию в 1968 году и польский конфликт 1980-81 годов. Безусловно, это были серьезные внутренние кризисы как в странах, где они происходили, так и в советском блоке как таковом. Хотя эти конфликты были укоренены во внутренней ситуации, они не были изолированы от международного влияния. Фактически они происходили в констелляции "холодной войны", и поэтому их начало и ход были частично затронуты, а их исход в основном определялся "холодной войной". Современное общественное мнение (но не политики) как на Востоке, так и на Западе воспринимало их как реальные конфликты между Востоком и Западом, и эта оценка сохранилась в общественной памяти даже после окончания холодной войны. В этом ограниченном смысле (и только в этом) их можно назвать кризисами холодной войны, но они не были кризисами отношений между Востоком и Западом.
Сюда же следует отнести Суэцкий кризис 1956 года - серьезный конфликт, произошедший одновременно с Венгерской революцией, но не оказавший влияния на отношения между Востоком и Западом. Скорее, это был внутриблоковый конфликт в рамках западного альянса, поскольку советское руководство реалистично оценило ситуацию и решило не ввязываться в него, так как не желало напрямую противостоять Западу в защите Египта.
Принципиально отличными от этих конфликтов были те кризисы, которые действительно привели к серьезному столкновению интересов Востока и Запада, а некоторые из них привели к возможности общей военной конфронтации между Востоком и Западом. Такими реальными кризисами холодной войны были два Берлинских кризиса (в 1948-49 годах и затем в 1958-1961 годах), Корейская война, кризис китайских офшорных островов в середине и конце 1950-х годов, а также Кубинский ракетный кризис. Война во Вьетнаме и советское вторжение в Афганистан были особыми случаями реальных кризисов. Эти кризисы представляли реальную угрозу миру во всем мире и оказали длительное влияние на отношения между Востоком и Западом, как в свое время, так и в долгосрочной перспективе, в отличие от ранее упомянутых псевдокризисов.
Подобным образом новая интерпретация сущности холодной войны может объяснить противоречие, которое, казалось бы, трудно разгадать: почему самая откровенная и прямая военная угроза всей эпохи ("ракетные ноты" советского премьера Булганина) произошла во время ближневосточного псевдокризиса 1956 года, а новейшие источники показывают, насколько сдержанными на самом деле были лидеры сверхдержав, проявляя сильное чувство ответственности и благонамеренности, когда речь шла об устранении кубинского кризиса, самой большой угрозы миру во всем мире на сегодняшний день.
Доктрина Кадара: Переход от хрущевской к брежневской эпохе
14 октября 1964 года пленум ЦК КПСС освободил Хрущева от постов лидера коммунистической партии и главы правительства, заменив его Леонидом Брежневым на посту первого секретаря, и избрал Алексея Косыгина премьер-министром. Янош Кадар, лидер ХСВП и премьер-министр с 1961 года, находившийся в то время с официальным визитом в Польше, был шокирован этой новостью, поскольку решение было совершенно неожиданным.
