Однако после вступления в должность Эйзенхауэру было трудно просто игнорировать крайне идеологизированное, но на деле становившееся все более неудобным предвыборное обещание. В конце концов администрация нашла решение, начав проводить двойную политику "риторики и реальности". Соответственно, американское правительство выделяло значительные суммы на финансирование подрывных радиостанций и других подобных учреждений, а также эмигрантских организаций из Восточной и Центральной Европы. Упоминание об освобождении пленных народов - хотя как именно оно должно было быть осуществлено, никогда не уточнялось - было обязательным компонентом всех политических заявлений американцев высокого уровня вплоть до октября 1956 года, которые затем передавались в Восточно-Центральную Европу через различные пропагандистские организации, в частности радио "Свободная Европа" и "Голос Америки". Все это создавало иллюзию не только в Восточно-Центральной Европе и США, но и во всем мире, что Соединенные Штаты, которые на самом деле никогда не проявляли реального интереса к этому региону, сделали освобождение этих народов краеугольным камнем своей внешней политики и отношений между Востоком и Западом в целом.
Однако в действительности американская внешняя политика той эпохи основывалась на глубоком прагматизме, характеризующемся признанием сложившегося после Второй мировой войны европейского статус-кво и преобладающего баланса сил с Советским Союзом, а также стремлением любой ценой избежать конфликта сверхдержав. Соединенные Штаты вместе с другими западными державами пытались использовать новый настрой послесталинского советского руководства, чтобы начать переговоры по вопросам, которые они считали жизненно важными для своих интересов, таким как окончание Корейской войны, урегулирование в Юго-Восточной Азии, разоружение, воссоединение Германии и статус Австрии.
Таким образом, особенно после того, как американское правительство обнаружило, что Советы неожиданно быстро продвинулись в создании межконтинентальной баллистической ракеты, особенно в 1955-1956 годах, Соединенные Штаты попытались смягчить политическую напряженность между Востоком и Западом, найдя приемлемый modus vivendi с Советским Союзом.
Коммунистические страны Восточно-Центральной Европы изначально не играли заметной роли в этом процессе, поскольку Соединенные Штаты, придерживаясь типично "великодержавного" образа мышления, считали Советский Союз своим единственным легитимным партнером по переговорам. То, что Соединенные Штаты вообще не планировали освобождать страны-сателлиты, стало ясно из решения Совета национальной безопасности (NSC 174), принятого еще в декабре 1953 года. Следующим документом, зафиксировавшим восточноевропейскую политику США, стал NSC 5608, принятый после Познаньского восстания в июле 1956 года. Эта политика открыто признавала, в результате разворачивающегося процесса разрядки, что в обозримом будущем нет шансов на восстановление независимости государств-сателлитов, поэтому вместо революционных изменений она поощряла эволюционное развитие. Таким образом, актуальной задачей стало продвижение югославского пути в этих странах и формирование национальных коммунистических правительств, которые должны были получать поддержку и помощь со стороны Соединенных Штатов.
В этот период примирения и сближения между Востоком и Западом западные державы время от времени пытались поставить вопрос о так называемых государствах-сателлитах на стол переговоров с Советами - в основном для успокоения собственной совести и удовлетворения общественного мнения в своих странах.Однако быстро стало очевидно - особенно во время Женевского саммита в июле 1955 года и в период, предшествовавший официальному визиту Хрущева и Булганина в Великобританию в апреле 1956 года, - что Советский Союз, который в некоторых отношениях уже превзошел Соединенные Штаты в гонке вооружений, готов вести переговоры только с позиции силы. Таким образом, Советы были готовы обсуждать только те вопросы, которые еще не были решены с их точки зрения, а любое упоминание об их прежних завоеваниях в Восточно-Центральной Европе продолжало вызывать рефлекс отторжения. Поэтому западные политики пытались найти альтернативные решения, которые позволили бы избавиться от этой проблемы и не создавать угрозу многообещающему развитию отношений между Востоком и Западом, минимизируя при этом потери престижа.
