Из записок Малина также ясно, что советские лидеры нисколько не боялись вмешательства Запада в дела Венгрии, хотя этот циничный аргумент беспечно выдвигался в дебатах с венгерскими лидерами как способ давления на них, и занял видное место в советской пропаганде. Но в записях заседаний президиума нет никаких признаков существенных материалов по этому вопросу. Если бы советские лидеры действительно считали, что существует риск западной интервенции, они должны были бы обсуждать этот вопрос не только серьезно, но и почти исключительно. Потребовались бы немедленные эффективные меры безопасности, включая полную мобилизацию армии, авиации и военно-морского флота, ведь это означало бы не что иное, как прямой риск начала третьей мировой войны. В отличие от этого, Хрущев на встрече 31 октября говорил об ожидаемых международных последствиях советской интервенции в лаконичной форме, точно отражающей мировые политические реалии: "Большой войны не будет".
Период оптимизма в советском руководстве закончился уже через день после принятия 30 октября решения о выводе войск, поскольку радикализация политической ситуации в Венгрии вынудила Кремль принять новое решение. Тщательный анализ и переосмысление событий 28-30 октября и сложившейся ситуации (оценка событий как революции, восстановление многопартийной системы, роспуск полиции государственной безопасности (ПГБ), дезинтеграция партийного руководства, пассивность вооруженных сил, нередкие случаи насилия толпы над людьми из ÁVH и коммунистами, все более некоммунистический поворот в политике правительства и существование абсолютно свободной революционной прессы) окончательно убедили советских руководителей в том, что коммунистическая система ленинско-сталинского типа в Венгрии находится в опасности и без советского вооруженного вмешательства ее не спасти. Стало ясно, что Имре Надь, которого уже оценили как оппортуниста и колеблющегося, подхвачен течением событий и уже не в состоянии или, что еще хуже, не хочет сдерживать процессы, грозившие разрушить советскую систему. Для них эта оценка означала, что шансы на мирное урегулирование кризиса исчерпаны, и на заседании президиума 31 октября было принято политическое решение о необходимости вооруженного вмешательства - то есть о подготовке операции "Вихрь".
Президиум также решил проинформировать о плане китайских, чехословацких, румынских и болгарских лидеров и провести личные переговоры с поляками и югославами. Поскольку это означало отход от обычного внутреннего механизма принятия решений в советском блоке, стоит подробнее рассмотреть коммуникации между Москвой и ее союзниками во время Венгерской революции.
Обсудив критическую ситуацию в Польше, Президиум ЦК КПСС на заседании 20 октября принял решение о необходимости срочного проведения многосторонней встречи, для чего "пригласил в Москву представителей коммунистических партий Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии и ГДР"⁸¹. Было также принято решение о личном информировании китайского руководства путем направления в Пекин представителя Центрального Комитета. Фрагментарные протоколы заседания Президиума показывают, что уже через день после возвращения советской группы по урегулированию кризиса с переговоров в Варшаве общее мнение сводилось к тому, что с ситуацией в Польше "надо кончать". Это подтверждают и намеченные меры, которые в аналогичных кризисах явно предвещали силовое решение или замену тогдашних лидеров, казалось бы, законным способом - отстранением их от должности и назначением новых: "Военные учения. Подготовить документ. Соберите комитет".
