— Это бы тоже не сработало. Я пытался всё свести к ближнему бою, но он выдержал первый удар и сразу разорвал дистанцию. А во второй раз мы пробовали уже вместе. Нужно уничтожить крестраж внутри, мозг или всё тело сразу, всё остальное для него сейчас не смертельно, — указал Кайнетт на очевидное. Подобные правила вообще лучше использовать в столкновении с любым достаточно сильным магом: что пока не уничтожен мозг, зачастую соединяющий душу с физической оболочкой, тело ещё как-то можно заставить работать. — Стоило ожидать, что для хранения своей души Реддл заказал гомункула с фокусом именно на выживаемости. А ты тоже готова зайти так далеко?
— Что, прости? — она обернулась, удивившись неожиданному вопросу.
— Заменить части тела или всё его целиком на нечто иное. Отказаться от чего-то равноценного ради усиления боевых возможностей, — подробно объяснил маг. — Всё это ради победы, разумеется…
— Нет, — после долгого молчания признала ведьма. — На это я не готова.
— Значит, ты всё-таки признаешь мою правоту, — на непонимающий взгляд Кайнетт уточнил: — Ты долго винила именно себя в том, что случилось в Лондоне. Но теперь понимаешь, что пожар и гибель нескольких человек из-за Реддла ещё не повод кидаться в бой, позабыв о собственном будущем.
— То, что я ошибалась, ещё не означает, что твоя точка зрения верна, Джеймс. Всё несколько сложнее, — теперь она уже смотрела прямо на Мерфи, опустив палочку к полу. — Но ты прав в другом, я много об этом думала и на некоторые вещи смотрю теперь иначе. Знаешь, как в классической задаче по этике: поезд подъезжает к развилке, на путях справа привязано пять человек, а слева только один, и тебе нужно перевести стрелку. Рациональный ответ: пожертвовать одним ради спасения пяти. Почти уверена, что авроров учат как раз чему-то подобному. Но на мой взгляд, правильный вариант: не следовать условиям задачи. Остановить поезд, дать задний ход, аппарировать и вытащить людей из-под колёс… «Единственный путь к победе — не играть», — процитировала она кого-то.
— Но ведь если у тебя не получится нарушить правила, то могут погибнуть все или просто больше людей, чем могло бы при оптимальном решении, — Кайнетт никогда не углублялся в изучении этики, но очевидную слабость её аргумента отметил сразу.
— Да. Звучит очевидно. Но это не значит, что мы не должны попытаться.
— Однако жертвовать частью себя ради этого ты всё равно не готова? Рисковать жизнью можно, а отказаться от чего-то — нет? — он всё-таки попытался определить, где она для себя проводит черту.
— Это не одно и то же. Да, можешь считать такую позицию лицемерием. Но у меня перед глазами уж слишком яркие примеры тех, кому пришлось щедро заплатить за силу. Том Реддл… И ты, Джеймс, — добавила Грейнджер, не став отводить глаза. Кажется, она уже давно сама хотела поговорить об этом.
— Я?
— Да. Понимаю, что вряд ли у тебя вообще был выбор: возможно, твоего мнения даже не спросили или ты ещё был слишком мал. Понимаю, что тот Джеймс Мерфи, который мне знаком и которому я многим обязана — это уже соединение личностей, голосов и воспоминаний нескольких человек воедино, и именно он спас мне жизнь, многому научил и учился у меня сам. И тем не менее, я не могу не думать: сколько осталось сейчас в тебе от моего ровесника, от того чистокровного, который пытался отстраниться от своей семьи и начать всё заново? А сколько — от легендарного фения или от средневекового алхимика? Какие поступки определяешь ты, какие слова принадлежат тебе? Да и можешь ли ты сам это разделить сейчас…
— Я уверен, что могу, — заверил её Кайнетт. Ему было интересно, догадка, что никакого «чистокровного ровесника» и его семьи и вовсе нет, у неё уже появилась и, может быть, ведьма пока просто не решилась это озвучить вслух?
— Я не настолько хороша в легилеменции, чтобы пытаться это определить. Даже если бы ты мне позволил взглянуть без защиты. Зато, думаю, теперь я куда лучше понимаю, почему ты так опасался того, что Сам-знаешь-кто мог увидеть твои воспоминания, почему так защищал то, что принадлежит только тебе.
— Но при всём понимании этого ты так далеко зайти не готова? — из любопытства уточнил маг.
— Реддл пожертвовал своей магической силой и своим телом ради бессмертия. Тебе пришлось отдать часть личности ради знаний и навыков. Не знаю, какая сделка была более нечестной, но я не готова отказаться от себя, — ответила она твёрдо.
Кайнетт усмехнулся про себя, подумав, что для этого вовсе не требуется магия. Сколько сейчас в этой девушке от наивной ведьмочки, пытавшейся просто защитить своих друзей и не запачкать руки? Считавшей, что таланта, стараний и усердия будет достаточно, чтобы преодолеть любую проблему. Хотя ему ли над ней смеяться, ведь он считал так же, даже когда давно вышел из детского возраста.
