К сожалению, работа и впрямь затянулась, в основном из-за перегруженного расписания Грейнджер, притом, что у неё выпало довольно много «дополнительных» часов после того случая с темпоральным артефактом. Не слишком поверив словам Мерфи о серьёзности угрозы для жизни, она тогда добралась до библиотеки и по справочникам для старшекурсников, готовящихся к обучению на целителей или осваивающих беспалочковую магию, имеющую свои сложности, принялась изучать магическое истощение и перенапряжение организма из-за слишком большого расхода магической энергии. После чего неделю даже не притрагивалась к маховику, а палочку доставала только на уроках. Летальные случаи, осложнения и разнообразные последствия перерасхода сил у волшебников там были расписаны с медицинской тщательностью и вниманием к деталям…
— Хорошо, а то аж любопытно стало. Юфемии можно будет рассказать? Не похоже, что это страшный секрет одного факультета.
— Конечно, знания лишними не бывают ни для кого, — ответил Кайнетт просто.
— Ладно, в любом случае, спасибо, что выслушал. Хоть кто-то со мной согласен по вопросу всех этих гаданий и вещих снов, — поднявшись на ноги, ведьма отряхнула мантию, подняла над головой палочку, но перед тем, как уйти, вытащила из сумки сложенный лист и сказала: — Вот, те формулы, что ты просил найти, Джеймс. Вроде там было с ними что-то срочное? Глянь потом сам, а я пойду писать эссе по этому… прорицанию. Увидимся.
— До встречи, — попрощался маг, точно знающий, что ничего найти он её за последнюю пару недель не просил.
Покрутив листок в руках с полминуты и убедившись, что ни капли магии внутри нет, Кайнетт всё-таки аккуратно положил его между образцами для трансфигурации и дождался, пока «случайный» порыв ветра развернёт пергамент. Никаких печатей, магических кругов или договоров — действительно формулы. Судя по всему, трансфигурация выделанной кожи в свинец, весьма экзотичная вещь, но суть была не в этом. Одна из строк в середине, написанная тем же почерком и с тем же размером букв, начиналась вместо символов и чисел обычными словами «Есть разговор. Наедине…»
***
— Итак, я слушаю, — вместо приветствия произнёс Арчибальд, полчаса спустя выходя к той поляне на краю леса, где они в сентябре изучали заклинания вместе с Лавгуд.
— Извини, что так внезапно, но я, в самом деле, уже не знаю, с кем мне посоветоваться, — ответила Грейнджер, стоящая под деревом. Уже почти стемнело, потому она повесила на дерево рядом несколько неярких огней, и видно её в сумерках было отчётливо. Судя по очкам, она была готова при необходимости применить свой меч.
Капли дождя падали рядом, оставляя небольшой круг — стихийный щит она наложила прямо на ветки над головой. Помимо него никаких выставленных барьеров или активных заклинаний маг не ощущал. Не считая тех, что он создал сам, подходя сюда — на глушение звука и на обнаружение посторонних. Не только, чтобы разговор нельзя было подслушать, это помогло бы и в случае, если бы здесь его ждал кто-то другой. Да и без оружия он из замка больше не выходил, и это не считая обычной для волшебника палочки.
— О чём именно речь? — просто спросил Кайнетт, тоже становясь у одного из деревьев, чтобы быть не таким заметным издалека. Свет он создавать не стал.
— Сначала напомни кое-что. Как мой ученик, ты ведь обязан хранить любой секрет, который я тебе доверю и не разглашать его никому? — произнесла ведьма неожиданно серьёзно.
— Абсолютно так, учитель.
— И сейчас это совсем не игра, Джеймс.
— А разве похоже, что я играю?
— Нет. Порой это даже немного пугает. Хорошо, к делу. Помнишь, что я говорила о предсказаниях Трелони? И о том, что за Гарри охотится Блэк?
— Значит, теперь ты готова к этому разговору? — спросил Кайнетт. Он уже гадал, решится ли Грейнджер продолжить тему, поднятую в поезде, или предпочтет сделать вид, что они ни о чём таком не говорили и его мнение она не слышала.
— Я… Да. Теперь готова, после всего, что случилось в школе. Всё стало даже ещё хуже за это время. Понимаешь, дело в том, что примерно две недели назад Гарри кто-то подбросил записку: «Остерегайся Сириуса Блэка, он хочет тебе навредить». Потом через несколько дней ещё одну: «Я был другом твоего отца и хочу тебя спасти. В школе опасно, ты следующий после Люпина, не доверяй там никому». Он испугался и показал их нам, но я не знаю, что дальше делать. Я советовала пойти к декану, но Гарри упёрся, говорит, что её это не должно касаться. И боится, что его обвинят в тех двух происшествиях, что это из-за него кто-то хочет избавиться от профессора. Рон сказал, что это просто уловка слизеринцев: в первой записке пишут очевидную истину, все в школе знают про Блэка и что он опасен, а потом во второй пытаются заставить его нам не доверять, ещё и его родителями прикрываются. Мерзость как раз в духе Слизерина.
— Студент Слизерина, возможно, спас тебе жизнь полгода назад.
— Ла-а-адно, в духе Малфоя со Слизерина, — нехотя поправила себя Грейнджер. — Если уж так хочется точности.
— А как именно их доставили? Подкинули в спальню, кто-то передал?
