Ещё в воздухе сталь развернулась множеством блестящих подвижных нитей, самая длинная стремительно метнулась к крысе, опутывая её и тут же подтягивая за собой всю остальную массу. Не прошло и двух секунд, как тонкая проволока буквально связала животное, вывернув в стороны лапы и пробив тело в нескольких местах, не нанеся, однако, опасных ранений. Магу пришлось во время опытов убить несколько десятков крыс, прежде чем он сумел составить нужный для мистического знака верный алгоритм поведения, который позволит обездвижить нужную цель без риска её гибели.
— Не дёргайся, волшебник, — посоветовал он, подняв палочку и приблизившись вместе с послушно скользящей у ног ртутью. — Это, может, и неприятно, но ничего непоправимого, что нельзя было бы подлечить потом заклинанием или двумя. А вот если попытаешься превратиться в человека или просто на полмили отдалишься от меня, эта милая вещь порвёт тебя на очень-очень мелкие кусочки. А ты ведь хочешь жить, верно?
Задавленный писк сложно было воспринять в качестве согласия, однако вырываться крыса прекратила. Снисходительно кивнув анимагу, Кайнетт поднял его за специально оставленную металлическую нить и сказал:
— Вот и я считаю, что живой ты намного полезнее. С мёртвыми договориться легче, но живые сотрудничают намного охотнее, не правда ли? Подожди пока здесь, я скоро вернусь, — добавил маг, убирая крысу в угол и прикрывая каким-то спальным мешком. Даже если путы кто-то попытается снять, он это почувствует.
Сосредоточившись, он мысленно приказал ученику заканчивать с текущей целью и вернуться к месту уничтожения оборотня. В нужном зале он встретил ученика, запрыгнувшего через пустое окно, один из стволов его оружия всё ещё дымился после недавнего выстрела. Дождавшись кивка сквиба, Кайнетт жестом велел следовать за ним к одной из башен, откуда ещё доносились звуки боя.
Маг приблизился ко входу в небольшую круглую башню и уже собрался отдать приказ на атаку, когда оказавшиеся внутри волшебник и ведьма, внешне не слишком отличимые от бродяг века так девятнадцатого, обернулись к нему. Ещё один в таком же старомодном тряпье лежал на полу, разрубленный почти надвое мощным ударом, но они всё же успели парализовать фантома с топором, оставив парить на высоте третьего этажа. Выжившие двое сходу обрушили на его защиту почти непрерывный поток заклинаний. Самых простых, примитивных — «Инсендио», «Ступефай», «Фульгари», но их было так много, что у него не оставалось времени на собственный удар. Металлическая плёнка надёжно защищала мага, но при этом постоянно расходовала энергию, которой осталось уже не так уж и много, а волшебники могут так продержаться ещё долго, пока горло не сорвут.
— Лин, — маг обернулся к ученику, затем указал палочкой на него, на окно на уровне бывшего второго этажа и затем на башню. Сквиб кивнул, затем закинул штуцер за спину и извлек свой нож. Сделав жест палочкой, Кайнетт произнёс арию, чтобы поднять его вверх: — Мобиликорпус.
Лливелин практически влетел в нужное окно, встал, балансируя на осыпающихся древних камнях, затем несколько раз взмахнул мистическим знаком, отправляя порывы в окно напротив. Внутри узкой башни они явно разогнались ещё сильнее, донёсся вой ветра, и волшебники на несколько секунд сбились с ритма. Не давая им опомниться, сквиб просто бросил в то же окно гранату, на этот раз боевую. Кайнетт почувствовал, как осколки бьют по ртутной завесе, ещё немного истощая его резерв, однако когда металл свернулся в каплю, нужды доделывать работу уже не возникло — взрыв и так с этим отлично справился.
Арчибальд уже собрался направиться дальше, но не успел обернуться, как поле зрения в очередной раз заслонила стена металла, а затем донёсся грохот автоматной очереди, эхом отражающийся от стен. Поверх барьера маг увидел, как Лин со второго этажа прыгает из оконного проёма во двор, уходя от рикошетов и осколков камня. Последовала ещё одна короткая очередь, потом ещё одна.
И в этот момент впервые за весь штурм маг почувствовал медленно поднимающийся из глубины души страх. Автоматные пули били в несколько раз мощнее тех, которыми его поливали во дворе полицейские, требуя на поддержание барьера заметно больше сил, да и бой длится уже довольно давно. Текущий запас энергии уже почти истощён — ещё дюжина или полторы таких попаданий, и ртуть просто растечется по коридору ядовитой лужей жидкого металла, а пули начнут разрывать его тело, как уже было однажды. Отступить он теперь не успеет, попытка ударить самому оставит без защиты на доли секунды, чего может хватить врагу с лихвой. Остаётся лишь рискнуть и применить призыв, в надежде, что увеличенной силы и живучести хватит, чтобы выдержать ещё одну очередь в упор, прежде чем он доберётся до стрелка…
