Зрители ещё сильнее зашумели, но уже с предвкушением, ожидая развлечений. Участники же начали переглядываться между собой — несмотря на соперничество факультетов и личную неприязнь между некоторыми из присутствующих, сейчас все они явно растерялись, получив столь необычное задание. Однако студенты вновь оказались далеко не в равном положении. И если в прошлый раз неоспоримое преимущество имели любители полётов и игроки команд, то теперь удача оказалась на стороне волшебников в первом поколении и некоторых полукровок.
Джонсон первой начала чертить в воздухе фигуры мистическим знаком, с помощью трансфигурации превращая школьный зимний плащ в длинное тёмное пальто. Потратив чуть больше времени на расчёты, Грейнджер занялась тем же самым, и уже через пару минут выглядела так, словно только что сошла с поезда и вернулась домой на зимние каникулы, неизменным она оставила только ало-золотой шарф факультета, не вызывающий подозрений. Остальные последовали их примеру, уж у кого насколько хватало навыков и воображения, а две ведьмы уже ступили первыми на улицы «города». Поттер и младший Уизли последовали за ними с минимальным отрывом — очевидно, они подготовили нужные формулы заранее.
Покачав головой, Кайнетт оглядел трибуны. Почти все студенты, и британцы, и гости, с огромным любопытством наблюдали за улицами или за усилиями претендентов создать себе достойную маскировку. Должно быть, для многих бы выход в параллельный мир оказался менее неожиданным, чем испытание в «маггловском» городе. Волшебники, особенно чистокровные, всё-таки слишком сильно отдалились от мира обычных людей, перестав воспринимать себя его частью. Пройтись по улице, спросить дорогу к нужному месту, что-нибудь купить, кого-то разыскать — задачи, не слишком сложные даже для мага-затворника, ведущего уединённый образ жизни, для многих волшебников являлись почти невыполнимыми, по крайней мере, без обязательного применения «Конфундуса» и «Обливейта».
Арчибальд не смог до конца этого понять — необходимость до такой степени замыкаться в своём небольшом сообществе. Разумеется, у посвятивших себя мистическим наукам совсем иные цели и заботы, в сравнении с простыми несведущими в магии обывателями, и некоторая отдалённость неизбежна. Но ведь то же самое можно сказать, допустим, о специалистах в квантовой физике или генетике — примитивный человек, какой-нибудь служащий или рабочий, не имеющий даже высшего образования, никогда не поймёт их работу, их достижения и всю глубину решаемых проблем. Однако это ведь не означает, что ученый обязан закрываться от массы подобных людей больше, чем пристало приличному и состоятельному человеку, что он теперь не может жить в лондонской квартире, купить себе автомобиль или посещать Ковент-Гарден только потому, что всем этим пользуются и простые обыватели. Что всё обязательно нужно делать по-своему. В результате в мире существуют такие нелепости, как волшебники-официанты, волшебники-парикмахеры, возможно, даже волшебники-фермеры и волшебники-уборщики… Люди, родившиеся с магическими цепями, обладающие крайне редким даром изменять мир своей волей… и вынужденные зарабатывать на жизнь подобным образом, потому что должен же кто-то в их сообществе и этим заниматься, а получать подобные банальные услуги от обычных людей волшебникам претит. Разумеется, всегда есть сильные и слабые, таланты и посредственности, и для кого-то подметание полов при помощи двух простейших заклинаний — потолок возможностей, но всё равно Кайнетт считал подобный подход предельно нерациональным. Возможно, и не он один, но способ решения проблемы, к примеру, предложенный волшебникам Гриндевальдом, создавал куда больше сложностей, чем устранял.
Интересно, имеет ли это испытание второй смысл, некий символизм? Действительно ли волшебники воспринимают простых людей как таких болванов, примитивные автоматы, легко вводимые в заблуждение и способные лишь поднимать панику при виде чего-то необъяснимого? Или это всего лишь нормальное ограничение турнира — ведь, в самом деле, немного найдется желающих подставляться под неумело исполненные школьниками ментальные заклинания. Созданные из дерева и камня человекообразные фигуры в довольно натурально выглядящей одежде перемещались по улицам неторопливо, даже тяжело, кое-как изображая прохожих, почтальонов, полицейских и прочих обывателей американского городка. Разумеется, заклинания разума были против них бесполезны, и уже судьи и управляющие отдельными големами волшебники каждый раз решали, насколько удачно получились чары, и как на них отреагирует очередной «маггл». Хотя если говорить об ограничениях, поскольку электросетей в Хогвартсе нет, подключить уличные фонари и лампы в домах было бы не к чему — судя по всему, даже «маггловские» лампы изображались с помощью чар света. Всё ради большей достоверности, разве что ещё машин на улицах не хватает.
