— Нет, с этим я согласна. С палочкой обращаться тебя пришлось учить пусть не с нуля, но с основ, практики тебе серьёзно не хватало, — была вынуждена признать Грейнджер. — В отличие от тех же рун. Кстати, если не секрет, во сколько дома тебя начали учить магии?
— В пять лет, — ответил Кайнетт правду. — Но это самые основы. Что-то более сложное началось уже позднее.
— Только домашнее обучение, никакого детского сада или начальной школы, верно? — предположила она.
— Да, всё правильно.
— Это как раз многое объясняет. То, что у тебя, я извиняюсь, вместо норм поведения и обычной морали какой-то родовой кодекс в голове… Века так девятнадцатого. Судя по тому, что ты в самом деле ничуть не преувеличивал, когда объяснял, что волшебникам приходится убивать — ты в самом деле считаешь именно так, и имеешь к тому основания. Впрочем, никто не идеален, — вздохнув, добавила Грейнджер, словно подводя итог. То есть — принимая его «как есть» вместо того, чтобы встать и уйти. Во всяком случае, пока.
— И раз мы пока закончили говорить обо мне, — начал маг медленно, — Остаётся основной вопрос — что мы будем делать дальше?
— В который уже раз он возникает, — ведьма замолчала, посмотрела перед собой на бегающих по снежному полю детей на несколько лет младше неё. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, о чём она в тот момент думала. Вероятнее всего, о том, что её и «обычных» людей сейчас разделяет не полсотни ярдов, а намного, намного больше. Наконец, она продолжила говорить: — Знаешь, для чистокровного, возможно, это прозвучит смешно, но всё-таки… Три с половиной года назад первое письмо из Хогвартса мне принёс профессор Снейп. Рассказал о магии, о волшебной Британии, продемонстрировал мне и родителям несколько заклинаний и превращений для убедительности. Объяснил, насколько редкий это дар. И хотя ты сам знаешь, что человек он… мягко говоря, сложный, он сумел тогда убедить, что магия — это нечто чудесное. Необычное. Невозможное. Уникальное по-своему.
— Разве он в чём-то был не прав? — удивился маг. — Всё так и есть. Просто профессор забыл добавить, что магия ещё и смертельно опасна.
— Да, об этом пустяке он не стал упоминать, — с сарказмом отозвалась Грейнджер. А затем призналась: — Знаешь, я тянула с этим разговором так долго, потому что боялась — просто не выдержу. Каникулы, праздники, родители постоянно рядом, как и другая родня. Все задают вопросы, как там дела в школе, как успехи, как у меня с друзьями… Я опасалась, что в какой-то момент просто сорвусь и скажу правду, — она непроизвольно коснулась ладонью шеи. — Что от пробитого горла и клинка в позвоночнике меня отделяла пара лишних дюймов, а всё это готов был проделать мой лучший друг, чьё тело захватил восставший из мёртвых чернокнижник… После этого, особенно учитывая всё уже случившееся, никакого выбора у меня бы не осталось, и ни магическую школу, ни свою волшебную палочку я бы не увидела, как минимум, до восемнадцати, да и потом — это было бы чревато скандалом, мягко говоря.
— Но пока у тебя выбор есть?
— Пока есть, — согласилась ведьма. Добавила хмуро: — Да, я теперь не хочу возвращаться в школу. Я боюсь его. Я опасаюсь тебя. Я больше не доверяю даже директору и нашему декану. Но ты говоришь, что Гарри ещё можно спасти. И ради него я готова остаться.
— Неужели он тебе настолько нравится?
— Нет. Не в этом смысле, — она смутилась, поняв, как это прозвучало. Но затем попыталась объяснить: — Он иногда ленивый, упрямый, порой невыносимый… Но он самый первый друг, который у меня вообще появился. И я не могу просто взять и бросить его сейчас.
— Даже понимая весь риск?
— Да. Впрочем, ты ведь тоже остаешься, судя по всему. Хотя ты ему точно ничего не должен.
— Это он должен мне. Точнее, этот так называемый «лорд». Знания и секреты моей семьи — всё, что от неё осталось. Они принадлежат мне и только мне. Но сейчас я не знаю, как много он смог увидеть, и не могу достоверно узнать. С Поттером можно было бы заключить магический контракт о неразглашении чужих секретов, а с психопатом договориться будет крайне сложно. Потому его уничтожение стоит у меня в приоритете.
— «Уничтожение»? — переспросила Грейнджер.
— Только этого сумасшедшего. Чтобы не было недомолвок — я считаю, что если использую всё, что знаю и умею, я мог бы дать ему бой, и имел бы некие шансы на победу, — подобрал маг достаточно аккуратную формулировку. Если этот «лорд» узнает о данном разговоре, он в сказанном серьёзной угрозы не увидит. — Но меня останавливает один момент. Его слова про то что «смерть мальчишки даст вам выигрыш в пару лет». Значит, этот дух не привязан только к одному телу, и он оставил себе ещё какую-то страховку. Значит, смерть Поттера не решит мою проблему.
— А что через три года он исполнит договор и оставит Гарри в покое ты не веришь, как и я?
