— Вообще-то, я в самом деле покинул приют в том же году, когда мы познакомились, — возразил Кайнетт.
— Может быть, но сколько времени ты в нём провёл до того? — ведьму не так легко было сбить с толку, раз уж у них пошел достаточно откровенный разговор. — Ты не вырос там, это совершенно точно, разве что прятался какое-то время. Слишком большой словарный запас, слишком правильная речь, слишком много знаний… слишком грубые ошибки в том, что касается повседневной жизни «магглов». Пускай нечасто, но они встречаются. А ещё ты ни на одну долю секунды никогда не испытывал удивления перед магией. Уважение, почтение — да, но не удивление. Ты удивлялся отдельным вещам, вроде талантов Луны или навыков, которые демонстрирует профессор Грюм, но не магии самой по себе. И даже если у тебя был выигрыш во времени, которого не было у меня, этого всё равно недостаточно. Саймон узнал о мире волшебников за полгода до школы, Кеннет — почти за год, но магия всё равно удивляла и даже пугала их. Тебя — нет, ты с ней вырос, тебе она хорошо знакома. Так что я бы сказала, что ты всё-таки из чистокровной семьи… причем из старой, накопившей достаточно собственных фокусов и заморочек на тему этикета. Но…
— Но? — переспросил Арчибальд, не пытаясь перебить её или начать всё отрицать. Интересно, если всё это увидела девчонка, с которой они регулярно общаются, заметили ли и другие? Студенты из клуба, с факультета, с других курсов? Учителя? Возможно, ему просто предпочитали не задавать неудобных вопросов…
— Но ты презираешь чистокровных, или как минимум — наследников старых семей, — прямо заявила Грейнджер. — Селвин, Малфой, Гринграсс… В отличие от меня, тебе абсолютно нет дела, когда тебя называют «грязнокровкой», похоже, ты просто знаешь, что к тебе это не относится. Но ненавидишь ты их по иной причине. И вот тут уже возникают разные варианты. Либо твоя семья пострадала от кого-то из старых родов, причем уже значительно позже восстания, иначе бы ты этого не мог помнить и тебя некому было бы учить. Либо ты не из Британии, и наша местная, так сказать, «аристократия» не соответствует твоим представлениям просто капитально.
— Не из Британии? — Кайнетт наклонил голову, его заинтересовала эта версия.
— Пришлось полазить по словарям, но… «El Mello», краткая форма от Mellar, по-испански это означает «щербина» или «царапина». Вполне может быть и фамилией, и прозвищем. Плюс твои весьма специфические знания об инквизиции и церкви.
— Занятно, но вообще, нечто среднее. Наша семья из Британии, а это, в самом деле, просто старое прозвище. Были затворниками вроде Эшвудов, избегавшими общества и во многом придерживавшимися старых идей, что были в ходу до Статута, — произнёс Кайнетт. В её случае он решил не пользоваться той же самой версией иностранца из британской колонии, которую он изложил Люпину и Блэку. — Занимались преимущественно исследованиями в алхимии и работе с духами… А знаешь, забавно снова вести этот разговор почти ровно год спустя.
— Снова? Кто-то ещё знает? — удивилась она.
— Профессор Люпин, — это Кайнетт решил не скрывать, просто подать в ином свете. — У меня не оставалось выбора — тогда в лесу он бы погиб, если бы я его не вытащил, вот только в школе нас такому не учили и не научат. Потому возникли вопросы. Я спас ему жизнь, он согласился молчать обо мне.
— Хорошо, но всё же что у тебя с чистокровными?
— У меня нет с ними кровной мести, если ты об этом. Скорее это просто отчаяние от того, как бездарно они распоряжаются своими возможностями. С их деньгами, с их знаниями, с их связями — любой из наследников мог бы стать по-настоящему силён. Они должны быть сильны. Но вместо этого мы имеем кучку позёров, прикрывающихся титулом родителей и древним гербом. К выпуску из школы кто-то постепенно берётся за ум. Кто-то — нет. Но меня обучали совершенно иначе, — тут маг выдал чистую правду. Придумывать историю кровной мести он не стал, хотя такая версия бы всё упрощала.
— И тут мы подходим к очень важному вопросу. Зачем тебе нужна была я? «Учитель», да? — произнесла она, скривившись. — Ты, наверное, про себя усмехался каждый раз, когда произносил это вслух? Ты ведь ещё до школы знал о магии больше, чем я тогда… Возможно — даже больше, чем я знаю сейчас.
— Не стоит принижать себя. Да, меня начали учить очень рано, как у нас было принято. Но это по большей части теория. Правила, расчёты, формулы, книги… Понимаешь, по меркам нашей семьи я очень слаб. Всего один элемент вместо обычных двух, практически бесполезное Начало, а по общему резерву я уступаю тебе раза в полтора. Это первое. Все эти знания по большей части или семейные, или самые общие. Обычным заклинаниям с палочкой меня должны были учить после одиннадцати, как и всех остальных. Но не вышло, и пришлось сначала брать уроки, а потом идти в школу. Ты не станешь отрицать, что помогала мне отрабатывать и «Протего», и «Акцио», и «Импедименту», не так ли? — выдвинул маг убедительный аргумент. — Или что с палочкой один на один я до сих пор тебе не ровня?
