— Том, как бы он ни стал силён, всё равно боится множества вещей. Магглов, меня, предательства, старости, бессилия, смерти, самих дементоров, ведь они способны его уничтожить окончательно… Он помнит множество людей, которых предавал сам, пытал, убивал, калечил, помнит свои грехи и преступления. С другой стороны, Гарри не совершал плохих поступков, ничего, о чём бы он жалел, не творил зла, не отнимал чужих жизней, — убеждённо заявил директор. — Он учился сопротивляться своему страху и смотреть ему в лицо, не отворачиваясь. Да, ты можешь назвать подобный метод даже пыткой, но Гарри бы сумел выдержать её, сохранив своё сознание, а Том погрузился бы в бездну кошмаров. Это позволило бы нам отделить одного от другого, пользуясь подобным преимуществом. И хотя я осуждаю тебя за то, что ты сделал, вместе с тем, я рад, что прибегать к такому методу нам не пришлось.
— Хорошо, — помолчав, произнёс Блэк. — Если мы пока разобрались с этими секретами и заговорами, предлагаю перейти к самой важной теме. К Реддлу и к тому, как он остался жив. Во время ритуала об этом удалось кое-что узнать…
Сириус упомянул всё, о чём услышал от «Мерфи»: четыре магических предмета, три из которых соответствуют по форме реликвиям основателей школы, их очень примерное расположение. В конце он снял с шеи медальон и произнёс:
— Когда вы вошли, мы с Римусом как раз вели спор. Один из крестражей — медальон. Один из крестражей — где-то в школе. Эту вещь я нашел в убежище нашей семьи, и по словам нашего домовика, Регулус где-то добыл её незадолго… до исчезновения. Подробности Кричер рассказать отказался, говорит, таким был приказ брата. Совпадение маловероятно, но я сам несколько раз обследовал эту вещь всеми возможными заклинаниями и ничего не нашел. Возможно, сумеете вы, — добавил он, положив предмет на стол.
— Проще сразу его уничтожить, — быстро произнёс Аластор, направив на стол посох. — Для гарантии.
— Простой путь не всегда самый лучший, — возразил директор, извлекая свою палочку и начиная делать пассы над медальоном. — Уничтожив его, мы ничего не узнаем. Если это фальшивка, а настоящий крестраж хранится где-то в лаборатории Слизерина в подземельях, то мы лишь успокоим себя ложной надеждой, не устранив проблему. Нет, если уж мы получили столь ценную подсказку, пользоваться ей нужно осторожно и только наверняка.
— Поттер может знать больше, — заметила МакГонагалл, наблюдая за его манипуляциями. — Если вы правы, и он действительно видел всё то же, что и этот маньяк, он мог видеть и эти… крестражи. Или хотя бы намёки на то, где они лежат и как выглядят.
— Нам остаётся лишь ждать, когда он очнётся, — заметил директор, не прекращая своего занятия.
— …И всё расскажет сам, — продолжил вместо него Блэк. — Не знаю, какие у вас планы, но я очень рекомендую не лезть мальчишке в голову. После нескольких месяцев наедине с этим психом… повторение подобного может его просто сломать. А любые сведения, которые там хранятся, не стоят его жизни и рассудка.
— Нам остаётся только ждать, — повторил Дамблдор. — Сейчас у Тома будет преимущество во времени, и мы не знаем, насколько большое. Нам даже неизвестно, есть ли у него ещё сообщники, на которых он мог бы положиться, или нам достаточно лишь найти и уничтожить оставшиеся крестражи.
— И кстати по поводу сообщников, — Блэку вдруг пришла в голову очень нехорошая мысль. — Как глава Визенгамота, не подскажете, можно ли убрать из любого доступа адреса в обычном мире нескольких магглорождённых? Не из открытого, а вообще из любого, просто стереть всё. У Реддла остались сообщники в Министерстве, и не на самых последних должностях — я это гарантирую, Барти и Питер имели с ними дело ещё год назад. И если теперь он захочет отомстить тем, кто лишил его столь выгодного положения и лишней попытки на воскрешение…
— Трое магглорождённых, так? — уточнил директор, быстро глянув на пергамент из лазарета. — Я посмотрю, что удастся сделать.
***
Она проснулась около полудня от собственного крика. Старое кольцо на безымянном пальце, казалось, прожигает кожу, врезается в кость под ней, замораживает кровь и отправляет через всё тело волны смертельного яда. Безобидное и неопасное на вид украшение словно билось в судорогах и пыталось передать хотя бы часть своих страданий нынешней хозяйке. Хотя даже магические кольца редко способны на подобное, однако это было по-настоящему особенным, во всех возможных смыслах слова.
Когда эта чудовищная вспышка боли прекратилась так же резко, как и началась, ведьма осознала, что лежит на полу спальни, судорожно вцепившись в старинное кольцо на левой руке — её единственное украшение в данный момент, однако его она не согласилась бы обменять на любые, самые дорогие и самые могущественные магические драгоценности. В тот же момент она почувствовала приступ паники, от которого захотелось кричать в голос — это кольцо, по сути, было частью её господина, и значит, если оно испытывало подобную боль, то, возможно, и он теперь…
