— Да. Оно того стоит. То, что я делал на дуэли против Клэр — ты сможешь так же, и намного лучше — без заклинаний, на ходу. А с волшебной палочкой никогда не существует проблемы отсутствия под рукой воды или иной жидкости.
— А я ведь всего лишь хотела защитить себя и своих друзей… — произнесла она отстранённо, приблизилась к столу и аккуратно коснулась пальцами серебряной поверхности. — И хочу до сих пор… Проклятье, ну почему это не может быть просто?
В общежитие они возвращались вдвоём с Лавгуд. Тейлор осталась, чтобы что-то обсудить с Грейнджер наедине. Кайнетт довольно обоснованно предполагал, что Карин начала брать у неё уроки, чтобы освоить сопротивление магии и особенно контролю мыслей, учитывая как «бесцеремонно», а главное без особых усилий он поработал с её памятью весной. Впрочем, если она не хочет учиться этому у него, то и причин навязываться нет, с основами они смогут разобраться сами.
— Насчёт того, что сказала Гермиона — про иную мораль и странное обучение, — произнесла Лавгуд негромко, пока они шли по полутемным коридорам к своей башне. — Ты ведь не хуже меня знаешь, что никакой семьи с прозвищем или титулом «Эль-Меллой» в Британии никогда не существовало, верно?
Маг даже сбился с шага, резко обернулся к ней, непроизвольно потянувшись к волшебной палочке. Однако ведьма только развела руками, улыбнулась и произнесла:
— Это ведь довольно очевидно — старых семей не так уж много, даже считая затворников вроде Эшвудов или полностью пресекшиеся рода. Я просто хотела предупредить — рано или поздно они тоже поймут это, просто у них уйдет больше времени. У всех есть свои секреты — у меня, у тебя, у самой Гермионы, у Карин. Я не сомневаюсь, что у тебя есть причины скрываться. Мне, конечно, жутко любопытно, но я не буду в это лезть — мы же друзья. Если захочешь, расскажешь сам. Просто имей в виду, если ты об этом не подумал раньше.
— Хорошо… — произнёс он медленно. Стыдно было признавать, но девчонка права. Британия слишком мала. И кто-то, достаточно хорошо знакомый с её историей, может просто перебрать историю всех подходящих семей, отбросив их одну за другой, как не имеющие ничего общего с его историей. В своё время он не захотел усложнять свою легенду… но кто же знал, что Реддл озвучит его титул при свидетелях раньше, чем удастся его изгнать? — Но пусть всё пока так и останется.
— Как захочешь, Джеймс. Но если захочешь чем-то поделиться — я хорошо умею слушать. Во всяком случае, мне так говорили.
— Я буду иметь это в виду.
***
«Любопытно, значит, кто-то подобным всё-таки занимался…» — отметил про себя Кайнетт, перелистывая несколько страниц в толстой тетради. Давно уже наступила полночь, небольшой источник магического света над его головой никому из соседей не помешал — на Рейвенкло быстро привыкали и засиживаться за книгами и свитками допоздна, и засыпать почти в любых условиях.
В данный момент маг просматривал выписки, сделанные им в библиотеке Блэков летом. В основном материалы по тёмным духам, включая дементоров — способы противодействия, меры предосторожности, даже советы по контролю. Всё же было в этом некоторое лицемерие — при всём показном презрении к «тёмным искусствам», которые демонстрирует британское Министерство, там активно использовали крайне опасных тёмных существ в качестве тюремщиков и палачей. А значит, им в своё время потребовалось разработать и способы относительно безопасно находиться рядом с ним, не сходя с ума, иначе они бы просто не смогли содержать Азкабан. А кто мог это для них сделать лучше, чем один из самых известных изысканиями в тёмных искусствах родов?
Взглянув на часы, Кайнетт закрыл тетрадь и убрал её в чемодан, под защиту барьеров, охранных заклинаний и банальных замков. Не стоило оставлять такой компромат на самого себя на видном месте, даже если он в определенной мере доверяет волшебникам, находящимся с ним в одной комнате. Погасив свет, маг использовал «Укрепление», чтобы улучшить ночное зрение, а затем наложил на себя несложный отвод внимания и направился к выходу. Всё-таки отсутствие контроля на двери общежития, даже в виде частично разумного имитирующего личность артефакта, было серьёзным плюсом Рейвенкло. Индивидуализм, пропагандируемый на факультете, допускал возможность каждому из учеников игнорировать комендантский час, а в случае неудачи — потом самостоятельно отвечать за свои поступки.
