— Не надо говорить так страдальчески, будто это я заставил тебя принять данную ношу. Ты согласился сам. Но сейчас не о том речь. Предупреди Люпина, что я собираюсь к ним присоединиться. Пусть не делает удивлённое лицо перед остальными, — сказал маг, при помощи мистического знака раскладывая в точках фокуса кристаллы кварца и металлические заготовки с заранее наложенными чарами.
— Зачем оно тебе нужно? — поинтересовался Блэк. — Если вдруг придётся аппарировать при свидетелях, потом, как обычно, скажешь, что научился этому сам. Мне кажется, Грейнджер и остальные уже и удивляться не будут. Да, с одной стороны ты сильно ломаешь девочке самомнение, ведь она не может постоянно чувствовать себя самой умной и умелой, а вот с другой — неизвестно, чего бы она натворила, если бы почувствовала себя гениальной и неуязвимой.
— Мне придётся учиться этому заново, — соврал Кайнетт, одновременно начав проверять, правильно ли нанесены все линии круга. — Мне всему пришлось учиться заново, если ты ещё не понял. С нуля осваивать заклинания, вновь заучивать жесты и слова. Это чужое тело, у него не было моих рефлексов, у него всего один стихийный элемент, и я даже не говорю об огромной разнице в магической силе. То, что я в деталях могу объяснить, как работает заклинание, ещё не значит, что я с первой попытки легко повторю его уже в качестве магглорождённого. То же самое и с аппарацией.
— Как заново учиться ходить после травм?
— Да, — ответил Арчибальд, помрачнев и на несколько секунд прекратив проверять свои расчёты. — Что-то вроде этого.
— У тебя раньше, наверное, и палочка была совсем другая? — полюбопытствовал волшебник.
— Может, ещё и фамилию мастера назвать? — с иронией спросил маг в ответ, посмотрев в его сторону. Вопрос ему был задан с подвохом — у многих ремесленников есть свой стиль или предпочтения, вроде трёх любимых Олливандером сердцевин для катализаторов. Знание материалов и длины мистического знака резко сужали круг поиска его владельца. — Что ж, думаю, тут мы закончили. Можем переходить к делу.
— Иду, — отозвался Блэк. Спрыгнув со стола, он на ходу извлёк палочку, затем присел у края круга и начал быстро наполнять его линии энергией.
В другое время Кайнетт прекрасно со всем справился бы и сам. Но сейчас приходилось беречь силы, да и свободного времени в распоряжении было совсем немного. Ему и так пришлось в этот раз свести к минимуму собственные эксперименты и исследования, в первую очередь уделяя внимание отработке квоты для Семьи, чтобы вновь не влезть в долги, и почти всё оставшееся время тратя на поиски пути к крестражам так называемого «лорда». Проблему нужно было решить как можно быстрее. В этом они пока не продвинулись далеко, однако сегодня всё может измениться.
— Я закончил. Теперь следующий? — спросил Сириус, поднимаясь на ноги. Наполненный энергией круг тревожно светился алым, от его границы разбегались тонкие линии, словно паутина покрывая пол и стены комнаты.
— Это последний. Теперь попытаемся связать всё воедино. Идём к той комнате, сразу и увидим результат.
Тоже получив на каникулах достаточно свободного времени, Блэк всерьёз занялся поисками в особняке, надеясь напасть хоть на какой-нибудь след, и в итоге в одном из дальних залов, которыми и тридцать лет назад почти никто не пользовался, он отыскал некий незнакомый ранее тайник. Со слов волшебника, он узнал в работе почерк брата, однако место было достаточно хорошо укрыто и защищено, чтобы ни Сириус, ни попытавшийся позже Кайнетт не смогли быстро открыть к нему проход. А времени долго подбирать ключи и пароли у них уже не было. Вызывать посторонних специалистов по взлому барьеров тоже было нельзя, потому Арчибальду пришлось искать альтернативный путь. И будет очень обидно, если часы кропотливой работы пропадут, чтобы получить в руки любовную переписку двадцатилетней давности или свиток с плохо написанными стихами, которые Регулус Блэк прятал от родителей и брата.
— Знаешь, я ценю такое доверие, Блэк, — вполне серьёзно произнёс маг, останавливаясь в коридоре перед раскрытой дверью в пустой тёмный зал. — Я бы на твоём месте не согласился.
— Плевать, — пренебрежительно ответил тот, взмахнув рукой. — Можешь хоть тут все стены разрисовывать и в фамильном сервизе герань растить, только бы в итоге результат был. Я к нашему родовому гнезду не питаю каких-либо теплых чувств после всего, что было. Просто здесь лучшая защита, которая у нас с Гарри сейчас может быть, иначе я бы давным-давно съехал в нормальный коттедж где-нибудь в пригороде.
— Что ж, стоит радоваться, что предки тебя сейчас не слышат, — заметил Кайнетт, оглядев скрытые в полумраке стены. Затем извлёк из кармана вычурный латунный ключ, взял его двумя руками и начал читать длинную десятистрочную арию, сконцентрировавшись на окружающем пространстве и потоках магической энергии.
