жизнерадостный Андрей Васильевич, гендир. — Позвольте представить вам моего нового
заместителя, Костровского Кирилла Сергеевича. Он временно возглавит отдел сбыта, пока
мы не найдём подходящую кандидатуру.
Мужик милостиво кивнул, с надменной улыбкой глядя на «коллег», неспешно
приподнялся, произнёс «надеюсь, сработаемся» офигенно сексуальным голосом и опять сел,
нагло поглядывая на трудовой народ. Петя видел алеющие уши сидящего впереди Лукьянова
— тот мнил себя без пяти минут начальником отдела, а тут такой облом. Петя даже
посочувствовал сволочному Лукьянову — тот стопицот раз уже перезаложил душу во имя
карьеры, а пирог уплыл из-под носа.
Дальше представляли других начальников и главбуха, они деликатно приподнимали
задницы при звуках своих имен, и всё заняло минуты, Малахов уже предвкушал утренний
перекур. Вообще-то Петя не курил почти, но иногда хотелось, за компанию и если
нервничал. И тут он с тоской услышал, как новое руководство изъявляет желание
познакомиться теперь только с вверенным отделом, прямо здесь и сейчас.
Петя сжался, стараясь не привлекать внимания, пока остальные во главе с генеральным
покидали «избу». Он сидел, глядя в свои колени и осязая тяжелый взгляд нового начальника.
И понеслась. Повторилась процедура поднятия задниц, только теперь сотрудники
вставали как следует, представляясь по всей форме. Очередь дошла до Пети:
— Малахов Петр Константинович, менеджер по продажам.
Он рискнул поднять глаза. Во взгляде Кирилла Сергеевича читалась энтомологическая
неприязнь хозяйки, включившей свет на кухне среди ночи. Петя замер.
— А что это вы так странно одеты, Петр Константинович? Дни недели перепутали?
— Э... Ну да... Так получилось, — Петя покраснел, понимая, что и правдивая версия
выглядела бы не лучше.
— Остается только надеяться, что такая невнимательность не затрагивает
непосредственно вашу работу. В чем я лично уже сомневаюсь.
Петя сел. Дальше всё пошло своим чередом, он даже добрался-таки до курилки в своём
отделе, но только добавил там стресса — ничего хорошего о новом начальнике он не
услышал.
— Ну, это генерального кореш какой-то, ага, — выдохнул носом дым Валик. — Я видел,
как они с утра сегодня шли, ржали, как близкие родственники. Ленка сказала, что он где-то
в Лондоне до этого стажировался.
«Ясен пень, с Валькой такого бы не случилось», — думал Петя, глядя на приятеля по
отделу — у того было штук пять костюмов, не меньше.
— Говорят, что умный мужик, но злой, придира, — подхватила Ольчик, кривя
накрашенные дорогой помадой пухлые губки. Помада глянцево блестела, как расплавленная
медь, и не оставляла следов ни на сигаретах, ни на кромке чашки. Ольчик округлила свои
большие голубые на Петю, мол, «утютю, бедный котёночек»:
— Как же тебя угораздило-то сегодня, Петюнь?
Сказать, что Петя не любил своё имя — ничего не сказать. В стране, где народная
мудрость предостерегала зарекаться не только «от сумы», коннотации прославленного
библейского имени уводили в такие дебри, что страшно становилось. Поэтому он признавал
только нейтральное «Малахов» или по имени-отчеству. Его трясло, если он слышал от
мужика «Петя», «Петруша», даже в официальном «Пётр» чудилась издёвка, а школьный
«Пятак» не примирял, а отсылал на свежий воздух, к свинарнику. Так что только девушкам
Малахов позволял называть себя по имени.
Он грустно вздохнул:
— Ты не поверишь.
Начать общение с новым шефом отдела, представ в качестве идиота и разгильдяя —
просто офигеть, какой профит.
Валик ухмыльнулся:
— У тебя, что, в натуре сегодня шаббат?
— Нет, блин, Ханука! — рыкнул Петя и затянулся нервно. Ольчик утешила, ласково
глядя смеющимися глазами:
— Ну ты не переживай, Петь, подумаешь — первое впечатление! Главное — проявить
себя хорошо, ну и заодно не высовываться, — она замолчала, видимо, задумавшись над
смыслом того, что сморозила только что.
Ещё потрепались ни о чём, да и разошлись. По пути Малахов свернул к кулеру, и только
приник к стаканчику, как за спиной послышалось:
— Вы вообще работать собираетесь сегодня? –блин, Костровский со своим сексуальным
голосом. Петя вздрогнул и немного пролил на себя. «Круть, — подумал он, — второй раз за
утро, руки с дыркой». Торопливо глотнув, он бросил стаканчик в корзину, и обернулся:
— Собираюсь, — тихо произнёс, глядя в сторону.
— Незаметно, — с насмешкой произнёс новый шеф и сухо добавил:
— Идите, наконец, займитесь делом. Или у вас много свободного времени?
Малахов, по-прежнему не глядя в лицо Кириллу Сергеевичу, ретировался в свой закуток
— кабинетик, который он делил с двумя такими же менеджерами, немолодыми
молчаливыми тётками.
Остаток дня он пахал, обзванивал, улаживал, и больше курить не ходил. По пути домой
забрал из химчистки один костюм, поклялся себе завтра завезти туда серый, дома поужинал
