трудоголизм на грани патологии. Потом, тихонько перемывая кости Костровскому в
курилке, с нежностью вспоминали бывшего руководителя — пожилого Михал Семёныча.
Хотя с Семёнычем таких охренительных успехов не было и близко, это да. Но глядя на
несчастного Петю, заваленного придирками и работой по самое «не могу», никто не хотел
повторения подобной участи. Ну любит новый шеф, как оказалось, вцепиться в тех, кто имел
неосторожность попасть к нему на зуб, и гнать жертву долго и со вкусом. У каждого свои
недостатки, что уж. И всем казалось, что Малахов на волосок от увольнения, а вот этого
боялись всерьёз. Так что помилуйте, какие там перекуры, когда шеф на горизонте!
Костровский продолжал придираться, Петя продолжал безропотно тонуть в работе,
терзаемый страхом наделать ошибок, и апогеем для него стала встреча с контрагентами, на
которую взял его начальник. «Пипец, теперь меня ещё и используют, как тупую секретутку»,
— думал он, записывая за шефом и подавая нужные бумаги. Впрочем, польза от Пети была
— после всех этих баз и справок он знал почти все цифры отдела наизусть и мог легко дать
нужную информацию. Причём он видел, что Костровский именно это от него и ожидал.
Петя был вымотан, но чувствовал, что на сей раз не налажал. Переговоры прошли удачно, и
когда Кирилл Сергеевич вёз Петю к дому, оборвав его робкие попытки убедить, что
доберется самостоятельно, то даже его молчание в машине казалось одобрительным.
Малахов пару раз ловил на себе пристальный взгляд руководителя, не то, чтобы удивленный,
но без обычного недовольства — точно.
— Завтра с утра подготовьте отчет о переговорах, — сказал Костровский, высаживая
Петю у подъезда.
— Сделаю. Спасибо, что подвезли.
— Не стОит. До завтра.
— До свидания, — Петя поёжился под странным взглядом, брошенным на прощание, и
потом ещё зачем-то стоял, выдыхая пар на морозном воздухе, глядя вслед габаритным огням
шефового «Лексуса», и ему казалось, что запах Костровского продолжает витать вокруг него,
Пети, и это было приятно. После чего утомленно поплёлся домой, раздумывая о Кирилле
Сергеевиче.
Вообще, в последнее время странное творилось с Петей. Он так привык к разносам
начальства, что даже начал находить в этом внимании с отрицательным знаком извращенное
удовольствие. Петя испытывал алогичную симпатию и одновременно раздражение пополам
с интересом. И всё чаще мысли крутились вокруг личности шефа. Он думал о том, как тот
живет, как отдыхает. Есть ли у него слабости, как у простого смертного, увлекается ли он
чем-нибудь. И молчаливое одобрение шефа в этот раз будто сорвало стоп-кран. Когда Петя,
намыливаясь в душе, поймал себя на размышлениях, спит Костровский в пижаме, в трусах,
или вообще голяком, и растут ли у начальства волосы на груди, или же он гладкий, как сам
Малахов, то как-то даже растерялся, потом неловко хохотнул, будто кто-то мог прочитать
эти мысли в Петиной распутной, как оказалось, голове. «Докатился, Малахов...
Допрыгаешься, мазохист...», — подумал он, засыпая.
Вообще знал Петя за собой кое-что... В последний год школы случилась с ним большая
неприятность, даже не так, — катастрофа, которая почти совпала по времени с катастрофой
настоящей, но обо всем по порядку.
В начале декабря в классе появился новый парень. Умный, наглый, сильный. Сын
небедного папаши. Была у него какая-то мутная история в предыдущей школе, такая, что
даже средства родителя не помогли, проще оказалось перевести сына доучиваться в другом
месте. Парень был прирожденным лидером, и все в классе только что в рот ему не глядели.
Петя тоже попал под влияние, понятное дело. А Олег (так звали новую школьную звезду)
неожиданно стал выделять Малахова, и тот оказался под таким впечатлением, что не только
в огонь и воду, а и медные трубы полировать готов был. И когда Олег за месяц до
выпускного впервые поцеловал Петю, тому даже в голову не пришло его оттолкнуть,
наоборот. Он как на крыльях летал. Дело дальше взаимной мастурбации не зашло, но и этого
было довольно. На одной из вечеринок они попались. Причем, Олега никто презирать и
гнобить не стал, а Петя хлебнул в полной мере. Сначала любопытные и презрительные
взгляды, будто у Пети две головы оказалось, шепотки. В присутствии школьного кумира его
не задевали, а вот когда того рядом не было... «Ко-ко-ко» за спиной и в глаза, смешки,
противные прозвища, пару раз до драк доходило. Естественно, он не собирался ничего
говорить об этих трудностях Олегу, но это и не понадобилось — всё закончилось как-то
быстро, отношения почти мгновенно сошли на нет. Петя понял, что тот просто развлекался,
к тому же у звезды появился мальчик из параллельного, нежное созданье, так что Петюня
хлебнул и горькой участи отвергнутого любовника. Однако страдать о том, что его бросили,
