— Не надо. Ты хотела знать, что произошло, когда ты ушла? Я расскажу тебе об этом, — начал он равнодушным и холодным тоном, снова устремив взгляд в стену, — раз ты так просишь. Я держал ее тело на руках…хотя какие это руки? Лапы, — явно прозвучала издевка в голосе, — недостойные даже трогать никого…она открыла глаза и я сразу понял, что это вернулась Дайлерия, такая в них светилась ненависть. Изо рта бежала струйка крови, но это не мешало ей говорить, точнее прошипеть: «Как, это ты? Ты еще жив, урод? Где этот проклятый Деннель?» У нее все же было много силы, потому что кровотечение остановилось и она брезгливо скривилась, потребовав убрать от себя мои…лапы. Какой разительный контраст между той, которая недавно была еще жива и умирала у меня на руках и той, которая лежала на них в эту минуту. Для меня это была одна и та же женщина, которую я знал много лет, а на самом деле их было двое…Она поняла, что тяжело ранена и спешно пыталась залечить себя, проклиная тебя. «Эта дрянь получит свое там, у себя дома» — я хорошо запомнил ее слова, но тем не менее пытался спасти ее. Только пытался, потому что она отшвырнула в приступе бешенства мои руки и вместо того, чтобы потратить свои силы на себя, она ударила в меня…затряслась в кашле, опять хлынула кровь изо рта, а ненавидящий взгляд еще прожигал меня до тех пор, пока она не перестала дышать. До самой смерти одна ненависть, ничего не помогло вернуть ее прежнюю. Мы шли с тобой рядом и я то и дело ловил себя на мысли, что я смотрю на ту Дайлерию, которая осталась в далеком прошлом. У нее не было этой ненависти ко мне, она умела смеяться и шутить, ей никто не был нужен, кроме меня. Эта Дайлерия тоже умерла и я похоронил обоих, выбрав место под скалой. Силы у меня почти не было, но я просто был обязан добраться до Грегора и эта мысль поддерживала меня всю дорогу. Деннель действительно шел за нами, но обрушенный мост задержал его надолго и я успел спуститься с другой стороны. Наверное, я очень хотел жить, иначе бы не прошел даже четверти этого пути, не имея при себе почти ничего! Грегор все-таки нашел меня, он страшно возмущался, что мы с тобой пошли не туда, куда было решено двигаться первоначально, но когда услышал, что мы были у провидца, — повернувшись ко мне, Орвилл нормально сел на кресло, — заметь, у настоящего провидца, Лерия, он воспринял это известие, как глупую шутку.
— Ну да, были, — а чего тут такого, что надо искры из глаз метать? — Вы же сами и постановили, что нам туда идти надо или я чего не так поняла?
— Лерия, ты или хорошо прикидываешься или…
— Полная дура, это ты хочешь сказать? — не было никакой обиды на его слова, действительно, полная дура, только вот откуда я могла даже предполагать подобное? — Мы должны были дойти совсем не туда и провидца никакого не должно было быть… — запоздалое чувство горечи садануло изнутри и пропало. — Развести хотели…
— Прости, — Орвилл вдруг пододвинул поближе кресло, наклонился и на миг прижался сухими губами к моей левой руке, лежащей на коленях. — Прости, я сам не мог предполагать, что это все так закончится. Мы думали изобразить перед тобой пещеру с провидцем, Макдайли должен был усыпить тебя и там же провести обряд над телом Дайлерии, изъяв у нее весь резерв. Да, такое можно сделать, но последствия могут быть непредсказуемыми и поэтому требовалось, чтобы мы ушли подальше…Рифейские горы безлюдны и подходят для этого лучше всего.
— И какова вероятность того, что все прошло бы успешно? — мне уже все стало понятно, могла бы и уже давно к праотцам отправиться, да вот все сложилось по-другому.
— Из четырех два случая были успешными, — скрипнул зубами Орвилл. — Не думай, Грегор опытный маг, мы бы с Лиенвиром помогали ему…я бы не допустил иного, поверь! Многое зависело от тебя, если бы ты поверила, что провидец настоящий, то у твоего…ее тела не было бы внутреннего сопротивления, а это повышает успешность обряда!
— Поверю, — еще раз меня передернуло, да отпустило.
— Что было потом, ты уже знаешь, — тон опять стал сухой и ровный. — Добрался до столицы, потом долго убеждал Совет, точнее, его часть, что ты единственный свидетель и без тебя ничего не получится.
— Жутковато тут у вас, — я обхватила себя руками от резко нахлынувшей дрожи, — страшно, честно скажу. Ладно, все уже позади, Дайлерия упокоилась с миром, пусть земля ей будет пухом…
— Там нет земли, только камни.
— Так у нас говорят про тех, кто умер. Давай, помянем ее по-русски, — предложила я, движимая не столько чувством сострадания, как желанием сбросить напряжение после услышанного, — один раз я уже помянула на месте аварии, теперь давай с тобой это сделаем. Получается, она нам обоим была не чужая?
