— Да спасибо, тут светло, я и сама найду дорогу, — забормотала я, приближаясь к выходу, — все было очень вкусно…особенно ваши записи…
— Что-о? — возмущение сзади было совершенно непонятным, чего это с ним, а?
Обернувшись у самых дверей, я с интересом посмотрела на Крайдена. И чего это он такой мрачный опять? Ведь когда улыбался даже красивым казался…
— Орвилл, а можно попросить? — И, пока он стоял рядом, добавила, — улыбнись пожалуйста, тебе это так идет!
Все-таки улыбка здорово меняет лицо, вот только что передо мной стоял этакий насупленный хмырь, а с улыбкой это уже и не хмырь вовсе…ну и что, пусть я сама его поцелую…я же только один раз и все!
Прижавшись к сухим губам, я совершенно честно собиралась не затягивать это дело, даже глаза закрывать не стала и потому увидела, как мгновенно изменилось его выражение лица, глаза перестали быть холодными и отчужденными, а руки…руки переместились мне на спину, гладя по лопаткам и шее. Губы, до этого сухие и жесткие, тоже стали мягкими, я закрыла глаза и обняла Орвилла за шею…
— Ты куда? — шепнул он на ухо, когда я наконец оторвалась от него, чтобы перевести дух.
— К себе, — с сожалением я потянула руки вниз.
— Подожди уходить, — и снова я выпадаю из этого мира, чувствуя только мужчину рядом с собой.
— Лерия, — теперь уже он пытается отдышаться, но лицо у него совершенно нормальное, без малейшего следа той жесткости и холодности, которые сопровождали его все эти дни и я сама прижимаюсь к его губам так, что он тихонько стонет в ответ. — Лерия…ты действительно хочешь этого?
— Да… — отказываться от самой себя не имеет смысла и тот, кто стоит рядом, понимает это и подхватывает меня на руки, направляясь к двери в спальню. Тут темно, но по щелчку зажигаются несколько шариков и я вижу, как блестят его глаза, которые я так часто видела еще до того, как увидела настоящее лицо.
— Ты так хитро зашнуровала платье, — длинные пальцы пробегают по узелкам, дергают за шнурок и петельки, вставленные одна в другую, моментально распускаются по всей длине, — это для меня…
— Для тебя, — кожа под тонкой рубашкой влажная на спине, но стоит только потрогать его живот, как по всему телу Орвилла пробегает дрожь, слышится тяжелое дыхание в тишине и мое платье летит на пол, следом падают его вещи и гаснет половина всех светящихся шариков…
Утро застало меня в странной позе, я же знаю, куда и как светит солнце в моей комнате, а тут оно почему-то зашло совсем с другой стороны…Приподняв голову, я с удивлением взирала на незнакомую обстановку и широченную кровать, в которой рядом еще сохранился отпечаток тела…ох ты ж мать, ерш и прочие живности! Воспоминания о вчерашних посиделках с Орвиллом пронеслись в памяти всадниками Апокалипсиса, а уж если еще и вспоминать, что последовало за этими посиделками, то от стыда можно попросту сгореть, и кой черт дернул меня полезть в постель к хозяину? Старая, как мир, история, повторилась и здесь…нет уж, пока он где-то ходит, лучше всего свалить потихоньку, по-английски, а потом делать вид, что ничего не произошло, а еще лучше выбирать пути, не пересекающиеся с ним, а самое лучшее будет, если я вообще…
Осуществить планы мне не дали громкие шаги за стеной, хлопанье двери и появление самого хозяина комнаты, одетого в одни штаны и блестевшего от капелек воды, скатывающихся с волос и плеч. Ох, не успела удрать, лучше тогда притвориться, что еще сплю, а свалить потом!
Никуда свалить мне не дали, поскольку Орвилл нырнул в постель прямо как есть, в мокром виде и я дернулась от неожиданности.
— Не спишь, — зашептал он на ухо, прижимаясь ко мне со спины, — не притворяйся! Удрать не хотела? И правильно сделала, все равно у тебя ничего бы не получилось!
— Это еще почему? — я попыталась сохранить лицо, но быстро прекратила это бессмысленное занятие.
— Потому что я не хочу этого, — он легонько куснул за ухо, сжимая руки все крепче, — и ты не хочешь…
В столовую мы вышли только к ужину. Орвилл, глядя, как я дергаюсь от каждого звука в коридоре, не выдержал, взял меня за руку и приподнял подбородок второй рукой.
— Вот так надо ходить всегда, запомни! А теперь пошли есть, иначе я умру!
Никомус, казалось, совершенно не удивился тому, что его хозяин вдруг провалялся весь день в постели, да не один и теперь сидит за столом, сметая все, что мажордом подкладывал ему в тарелку. Что-то подобное я читала, но количество поглощаемой пищи поставило меня буквально в ступор и я посмотрела на Никомуса, который почему-то подмигнул мне. От этого факта мозги окончательно превратились в кисель и их деятельность была прекращена весьма надолго.
— Лерия, ты почему ничего не ешь?
Подняв глаза на Орвилла я попросту обомлела — тот, кто сидел напротив, имел очень небольшое сходство с ним прежним. Казалось, что Крайден из мраморной статуи превратился в живого человека — это было единственное верное объяснение происходящему. Именно живой, с теплой улыбкой и теми серыми глазами, которые я уже видела полгода назад.
— Мне хватит того, что я съела…иначе я лопну!
