Ута проснулась еще до рассвета, опять жалуясь на боль в груди, я напоила ее остатками отвара и она заснула, а я посмотрела на светлеющее небо и решила с утра пойти за травой для кроллей, о которых вчера попросту забыла. Чего валяться, если через час-два надо будет все равно вставать? За ворота я вышла одна из первых, прихватив холстину и большой нож, которым и резала траву, едва увернувшись от длинной процессии селян с тачками и корзинками, ожидающих разрешения войти в город. Шум, ругань и пререкания остались позади, свернув с наезженной дороги я выбрала натоптанную тропинку и стала резать траву вдоль нее, стараясь не залезать в еще мокрые от росы заросли. За работой вообще хорошо отвлекаться от всего и, когда я опомнилась, то груда нарезанной травы превысила допустимое количество… но не оставлять же ее другим? Влажный узел повис на спине, я согнулась, как столетняя бабка и пошлепала назад, беспокоясь, как там себя чувствует Ута.
Калитка открылась легко и я с недоумением уставилась на Райшера, который сидел на ступеньках в дом, положа ногу на ногу хозяйским жестом.
— Ри-ия, — протянул он, улыбаясь, — где же ты так долго ходила, киска? Невежливо заставлять себя ждать… или ты не рада мне?
— Господин Бейрис, — скинув узел с плеча, я пыталась понять, почему он вдруг сидит в моем дворе, а не ждет на улице, изображая из себя вчерашнего страдальца, — зачем вы зашли во двор? Это не место для такого красивого и богатого господина, как вы!
— Ну что ты такое говоришь, Рия, — он стал подниматься со ступеней, не отрывая взгляда от меня, — я ведь всю ночь не спал, думая о тебе, а ты так со мной разговариваешь, как будто первый раз видишь… как будто и не ты гуляла вчера со мной до самой темноты и не ты жалела меня, уговаривая не обращать внимание на моих нахальных друзей, и не ты прижималась ко мне, поливая слезами сочувствия…
А ведь это он меня убалтывает, смотря прямо в глаза, как змея на кролика, и чего это вдруг ради он с самого утра приперся и еще улыбается так… нагло… да точно, только не нагло, а торжествующе, как будто знает что-то… и этот короткий взгляд в сторону, как будто знак дал кому-то… и сам медленно идет прямо к калитке!
Узел с травой получил хороший пинок и полетел Райшеру под ноги, когда он меньше всего ожидал этого, а я развернулась и что было сил помчалась по улице, в сторону центра, намереваясь спрятаться по дороге или затеряться. Побежала… ха! В длинном платье много не побегаешь, да еще когда надо подбирать чертов подол, а сзади орут и ругаются… ох ты, а Бейрис-то не один припожаловал, только вот убегать от этой зондеркоманды дело заведомо провальное…
Нет, не зря я все время рассматривала окружающую меня действительность, потому и мысль о спасении толкнулась сама, как только я добежала до здоровенных ворот, под которыми светилась средних размеров щель. Хозяину этого подворья наверняка уже давно жена стучала по голове, что ее надо заделать, а он отмахивался от ее требований… ну да спасибо ему, спас своим бездельем! За спиной лениво бухали сапоги, даже не в полную силу бежали, все же понимают, что поймать девицу в длинном платье особого труда не составляет, так чего напрягаться зазря? А вот фиг вам, не выйдет! Плюхнувшись спиной на пыльную землю вдоль ворот, я еще раз обрадовалась, что даже особо сжиматься не надо, только воздух выдохнуть побольше и тогда можно протиснуться боком в заветный просвет, поелозив по земле задом, а эти гады в нее ни за что не пролезут, уж больно здоровы!
Ругань радостная со стороны улицы постепенно перерастала в ругань ожесточенную, когда преследователи поняли, что добыча ускользнула прямо из рук и задубасили в ворота изо всех сил, сопровождая действия физические оскорблениями моральными в мой адрес и в адрес хозяев. Толстенные створки сотрясались, но держались, я же помчалась через двор к дому, высматривая на ходу возможность хоть куда-нибудь свалить из этого двора. Не может быть, чтобы здесь не было второго выхода!
— Рия, ты откуда тут взялась? — во двор вывалилась одна из служанок, с которой я иногда сталкивалась у колодца или на улице, — что это здесь происходит? — с подозрением она воззрилась на трясущиеся ворота, на меня, запыхавшуюся и всю в пыли и даже нагнулась, чтобы получше разглядеть стоящих на улице хозяев блестящих сапог. — За тобой, что ли, бегут?
— Ой, бегут, бегут, — запричитала я, заламывая руки, — ты даже не представляешь, что тут было… ой, мамочки, боюсь, что делать-то, вот дура я какая, поверила этому… вчера так охаживал, так охаживал, я ведь глупая такая, как послушала его, так пожалела, уж такой красивый, так руки целовал… вот дура-то, вот дура… а сегодня ой, позор какой, позо-ор, ой, мамочки, ой, что делать-то… ведь зашел к нам во двор и не один, я-то и обрадовалась ему, а он… — посильней подавила слезу и еще пошмыгала носом для пущего эффекту, — он снасильничать меня захотел, прямо во дворе, вот ужас-то какой! Как начал подол задирать, а те стоят и смеются, уж я так испугалась, так испугалась, вот и вдарила ему коленкой…
