Все перед глазами было словно в тумане. Я шел вдоль корабельного борта и то и дело оскальзывался на лужах крови и спотыкался о тела.
Вин... Мои мысли все время возвращались к нему. Я видел его последний раз в ночь перед убийством кухарки. Тогда мы долго разговаривали. Он жаловался мне на своего учителя - магистра Упредж. Как типичный представитель народа варваров, учитель требовал от своего ученика не только углубленного изучения любимой Вином огненной стихии, но и всех остальных. Отчего измученный и обессиленный мой друг ежедневно приходил к полуночи и падал на свою кровать, не в состоянии пошевелиться.
-Я устал, Кин. Смертельно устал. Такое чувство, что учитель решил загнать меня в царство Охтоновис раньше времени.
-Я думаю, что это не так. Он просто хочет, чтобы ты узнал как можно больше.
-Да, конечно же, - он фыркнул. - Ему просто нравится смотреть, как я мучаюсь.
Я вздохнул.
-Вин, ты должен постараться выучить все, что говорит тебе магистр.
-Почему это? - он приподнял голову над подушкой и посмотрел на меня. Пляшущее пламя свечи заострило его черты.
-Для того чтобы стать полноправным магом. Тогда только мы сможем сбежать отсюда.
-Да... да... конечно же... - он снова откинулся на подушки. В его голосе сквозила неуверенность и только сейчас я начал догадываться, отчего она там появилась.
Скорее всего, уже тогда он понимал, как прочно нас держат дайны. Его в особенности. Они бы никогда не позволили бы ему сбежать и нашли бы его везде. Он был их тайным оружием, их надеждой. Только вот что за планы они лелеяли? Этого я уже никогда не узнаю.
А когда я сбежал, он окончательно убедился, что ему это не по силам - он меня возненавидел. Быть может, ему сказали, что Оленсис погибла по моей вине, что подлило еще больше масла в огонь, что грел его всю жизнь. Благодаря этой ненависти он учился. Добивался всего, работал и... умер молодым.
Я оперся о борт. Мне стало трудно дышать и я рванул ворот рубахи. Завязки остались у меня в руке и я просто стряхнул их на палубу.
Кто-то налетел на меня, хлопнул по плечу. Я услышал голос, но не мог разобрать ни единого слова.
Винтори был мне больше чем другом. Больше, чем братом. Он был для меня тем, что я пытался увидеть в Уфусе, но не мог. Он был всего лишь сурхаком. И не смог заменить мне Вина.
Я встретил его на улице Грязного Пса, когда сбежал из дома. Мне тогда было пять лет и меня не было ни будущего, ни прошлого. Мой отец зарубил мать топором, когда узнал, что у нее есть другой мужчина. Его ждала пьяная колода, меня - серебряные шахты, поэтому я и убежал.
Вин сидел на дырявой бочке и плакал. Он был в порванных штанах, в одном ботинке и обрывках рубашки, сшитой не по размеру. Длинные рукава ее покрылись темной грязью, но он все равно продолжал вытирать нос и глаза ими.
Я хотел пройти мимо, но шел ливень, и плачущий мальчик вызвал у меня жалость. Его мокрые волосы облепили голову, словно щупальца осьминога, а плечи вздрагивали, когда поток с крыши окатывал его.
Я уже был с месяц на улице и знал, где можно переждать дождь так, чтобы не помешать никому из горожан, или бездомных ребят постарше. Туда-то я его и повел.
А спустя всего пару дней я уже не мог себе представить, что жил без него.
Это воспоминание больно коснулось моей груди. Я перевернулся через борт и посмотрел на темную воду внизу.
Корабль качнуло и я начал заваливаться. Я не сопротивлялся и смотрел только на темные волны, бьющие о борт. Они манили, звали меня.
-Ты что это? - Ботис рванул меня назад и развернул лицом к себе. - Голова закружилась?
-Что? А... да. Да, закружилась, - я чуть отстранился от него.
-Подыши воздухом, не смотри вниз. Капитан приказала проводить колдуна со всеми почестями. Кто он вам?
-Друг. Лучший друг... - я отошел от него и поймал одну из веревок брига, чтобы переместится на его палубу. Ботис промолчал.
Мне было легче, когда я ничего не знал о судьбе Винтори. Так я мог представлять его кем угодно. Великим чародеем, гениальным ученым, отцом большого семейства... Все то, чем я не мог стать по определению.
Когда я спустился на палубу "Пленительного", ко мне подбежал парнишка, которого я поручил Уфусу. Он затараторил, глотая половину слов:
-Он... мы, а потом... вжик! Я обернулся, а он! Я никак не мог вас найти. Там! - наконец он указал на то, что я и без него уже увидел. Я отодвинул его в сторону и пошел к носу.
Возле фок-мачты, полуприкрытый разрезанным куском паруса, замызганного чьей-то кровью, лежал белоснежный волк.
Точнее, он был белоснежным до начала битвы. Сейчас же его морда, вся до самых передних лап и холки, была измазана кровью. Лапы тоже по щиколотку были перепачканы, а на боку виднелась широкая рана от удара саблей.
Я почувствовал, как мое сердце, начавшее кровоточить еще там, наверху, разбилось на тысячи осколков, а глаза заволокла пелена. Голова закружилась вновь. Я не мог поверить в то, что вижу. Я не мог потерять сегодня еще одного друга. Не мог!
