Допрос Золотого Лука должен был происходить в тронном зале, Асеро восседал при всех регалиях, а Золотой Лук был приведён под конвоем. Всё это было сделано для того, чтобы допрашиваемый почувствовал серьёзность ситуации, перетрухнул и чем-нибудь себя дополнительно выдал, ибо рассчитывать на откровенность со стороны Золотого Лука не приходилось.
-- Итак по ходу разбирательства убийства твоего брата выяснились некоторые до того скрываемые обстоятельства. Известно стало, что ты сначала подкладывал покойному ныне Золотому Шнурку землю в постель, а потом подложил муравейник, и он был жестоко искусан, -- Асеро изо всех сил старался говорить официально, но в груди у него клокотала ярость.
-- Я всего лишь пошутил над ним, -- Золотой Лук намеренно улыбнулся, надеясь этой улыбкой смягчить государя. Однако номер не прошёл, Асеро понимал суть этого трюка и такого лицемерия не жаловал. По прежнему холодно и сурово он ответил:
-- Это слишком жестоко, чтобы быть шуткой. Ты не мог не знать, что вы находитесь на службе и что во время, предназначенное для сна, вы должны хорошо высыпаться, поэтому даже земля в постели -- проступок довольно серьёзный. Но после муравьёв он в госпиталь на два дня загремел! Впрочем, лучше дать слово самому лекарю.
Дворцовый лекарь сказал:
-- Когда Золотой Шнурок, преодолевая неловкость, рассказал о муравьях в постели, я попросил его раздеться. Когда я увидел его тело, я ужаснулся. Его ноги, живот, грудь и спина сильно распухли, и я не знаю, как он терпел страшный зуд. Но сильнее всего пострадали паховые области -- там до того всё распухло, что бедолага не мог помочиться. Если бы у меня не было мази, которая снимает воспаление достаточно быстро, то он мог бы умереть от разрыва мочевого пузыря.
-- Понял, Золотой Лук! -- Асеро не выдержал и даже привстал, чтобы крикнуть это. -- Ты едва не обрёк своего брата на смерть в страшных мучениях! Ты мог стать братоубийцей!
-- Золотой Шнурок всё равно мёртв, что теперь об этом говорить, -- ответил Золотой Лук, пытаясь сохранять спокойствие, но было видно, что открытие этих обстоятельств ему неприятно.
-- Нет, это важно, -- ответил Асеро, -- получается, что собственную жизнь, а также жизнь и здоровье моей семьи и всех гостей дворца я доверял человеку, который муравейник родному брату подложить способен? А если ты так подшутишь надо мной и моими близкими?
-- Хорошо, теперь, когда мой брат мёртв, я могу рассказать правду. Государь, именно мой брат пренебрёг своим долгом. Ведь наш долг состоит и в том, чтобы беречь честь жён и дочерей инков, а Золотой Шнурок завёл интрижку с девой крови Манко. Я сделал ему предупреждение -- он не внял. Да, государь, я виноват. Я должен был донести тебе сразу же, но я испугался за него. Всё-таки родной брат... Да и страшно опозорить так свою семью. Я надеялся, что лёгкий вред здоровью, причинённый муравьями, образумит его и заставит больше дорожить своей плотью, ибо если бы его шашни раскрылись, то он бы так легко не отделался. Мой отец -- человек очень строгих нравов, и я представляю, что бы он сделал с юношей, который посмел поцеловать мою сестру, не имея намерения жениться. Так бы его отделал, что тот потом о женщинах и думать больше не посмел. Да и женщинам он был бы не нужен. Я не думаю, что инки -- отцы хуже, чем мой.
-- Суровый у тебя отец. И с суровыми мерами в воспитании похоже переборщил.
-- А ты бы, государь, что сделал с юношей, который полез под юбку к твоей дочери? Разве не измордовал бы его?
-- Мордовать -- это не по закону, а мы, инки, должны соблюдать законы, или мы не инки.
В этот момент в зал вошла Роза. Направившись к трону, она передала отцу какой-то пакет, а потом вышла. Золотой Лук при виде девушки несколько дёрнулс,я и в глазах у него мелькнуло какое-то возбуждение. Если бы Асеро не следил за ним специально, то, может, и не заметил бы ничего, но теперь у него никаких сомнений не оставалось -- юноша пылает к ней страстью, и на этой почве вполне мог впутаться в заговор. О дочери правителя он не мог и мечтать, но если бы её отец оказался лишён престола, а то и убит... тогда совсем другое дело. Но свою роль надо было доигрывать до конца, так как было обговорено с Горным Ветром.
-- Итак, после всего, что я узнал о тебе, я не могу оставить тебя во дворце. За этот проступок ты отправишься одну из дальних крепостей Огненной Земли, туда новый гарнизон отправится после Райма Инти. А пока будут хлопоты о переводе, ты живёшь в казарме, но по дворцу тебе свободно ходить отныне воспрещается.
Так было нужно для того, чтобы люди Горного Ветра могли следить за ним и выяснить его связи. До Райма Инти должны что-нибудь накопать, а если не накопают, значит, для заговорщиков он уже отработанный материал.
-- Государь, осмелюсь попросить тебя об одном. Отпусти меня на Райма Инти съездить до родного айлью, хочу перед разлукой увидать своих родных, это ведь недалеко, в Счастье, полдня пути от столицы. Потом я вернусь, обещаю!
-- Этот вопрос будешь решать со своим непосредственным начальством, но, думаю, разрешат.