– Пап, ты говорил, что тебя переводят в Барнаул – примерно через полгода, как только освободится место в краевом суде. Так?
– Так! И что?
– Ну, и что тебе до того, что полгода на потолке в комнате будет крюк? Перед отъездом я тебе обещаю – крюк отверну, отверстие замажу. Ну, а нитки сниму!
– Зачем тебе нитки?
– На них будут подвешиваться перед тренировкой шарики, ну, а я буду попадать в них руками и ногами! Мам, ты выписывала позапрошлый год мне книгу по самбо, потом – боксерские перчатки! Хотела, чтобы я стал физически крепким, ну, так и делай все до конца!
Кстати, тренироваться я буду, начиная с апреля, на веранде. Так что нитки сниму. Ну, и крюк ликвидирую!
– Ладно! – сдалась мама. – Если только на несколько месяцев…
– Мам! – я соскочил с табурета, подбежал и, наклонившись, поцеловал ее в щеку.
– Но это не все! – я приступил к самому главному и самому трудному. Родители были скуповаты, копили целый год на поездку на юг, да и зарплаты в 60-е годы были маленькими.
Впрочем, в этом году ведь они не могли ехать на юг – сначала мои выпускные экзамены в школе, потом переезд в Барнаул, потом мои вступительные экзамены в ВУЗ…
– Родители, мне нужно рублей 120—130! Вот поэтому мне и необходимо для репетиций оркестра и согласие, и помощь!
– Да ты что! – папа аж начал хватать ртом воздух.
– Внучек, да это же такие деньги! – бабушка перестала мыть посуду и, вытирая руки полотенцем, подошла к столу.
– Баба, дед! – Я перенес направление удара в их сторону. – Сколько я помогал вам в саду? Обрабатывал виноградник, торговал фруктами… (Я действительно прежние годы каждое лето ездил к ним в Азербайджан, где они еще недавно жили, и помогал в саду). Ну, и вы помогите мне!
Пришло время нанести основной удар. Главным калибром!
– Через два месяца у меня день рождения, – сказал я. – Мне ведь восемнадцать исполняется! Ну, пусть это будет подарок мне на совершеннолетие! Мама, дедушка!
Невооруженным глазом было видно, что они заколебались. И я нанес завершающий удар:
– Я обещаю, если вы сейчас поможете мне, я закончу школу с медалью!
Это было еще то! Мечта моих родителей, и до сих пор – совершенно не интересовавшая меня деталь завершения школьной учебы.
– Я обещаю! – я бил и бил в нужное место.
– Но зачем тебе такие деньги? – папа почти согласился, но продолжал искать лазейку для отступления.
– Я куплю магнитофон и гитару! И кое-какие оборудование!
Я имел в виду микрофон и бобины с магнитной лентой для «Чайки-М».
– Гитара – понятно, – вмешалась в разговор мама. – Но магнитофон – это ведь роскошь! Нет, Толянчик, это слишком дорого.
– Ну, все! – сказал, вставая, дед. – Мы тебе, внучек, подарим. Мы на день рождения не приедем, так что заранее тебя поздравляем!
– Де-ед! – всплеснула руками бабушка.
– Все. Хватит, бабка! Пошли, внук, одеваться…
– Подожди, деда! Так а как с тренировками? С крюком, нитками?
– А-а-а! – махнула рукой мама. – Чего уж, тренируйся!
И папа что-то промычал под нос – типа, вот ведь хитрый какой пацан получился! Всего добьется!
Вслух же он сказал:
– Медаль что б была!
На что я ему ехидно ответил:
– Отчитываться буду перед дедом!
Хоть день был и праздничный – почта, банк и магазины работали – по три дня эти структуры тогда не отдыхали. А нынче 31-е было воскресеньем, так что мы дедом Ильей что называется – «оттянулись по полной».
В течение часа мы сходили в сберкассу, он снял деньги и мы тут же пошли в универмаг. Мы купили магнитофон, несколько катушек с лентой для него, затем в отделе «хозтоваров» – паяльник и «припой» – олово для паяния.
А вот с гитарой я решил повременить – все же следовало посоветоваться с Бульдозером. Он разбирался в гитарах.
Всю вторую половину дня я сидел, закрывшись в комнате – от того, что мне предстояло сделать, зависело почти все.
Для начала я безжалостно отрезал соединительный штеккер с куском шнура от шнура стереонаушников. И затем, очистив оба конца, я принялся соединять стереошнуры с монофоническим шнуром для перезаписи на древнюю «Чайку» – это была ювелирная работа! Соединить две «минусовые» оплетки и спаять их воедино. Соединить два тоненьких «плюсовых» проводка шнура со штеккера и также спаять их.
Теперь освободить от изоляции шнур записи «Чайки» и спаять все это в нужную мне систему соединения стереовыхода «Панасоника» с монофоническим входом катушечного магнитофона.
Для непосвященных: магнитофоны «Панасоник» данной модели не имеют выхода «Out» и не предназначены для записи с них на другие аппараты. Но у них есть выход для наушников. Вот я и изобретал систему перезаписи, отрезав от наушников кусок шнура с соединительным штеккером.
Я возился часа два. Но в конце концов, когда я, отключив звук (на всякий случай!) «Панасоника», соединил его стереовыход наушников с «Чайкой» и включил на катушечнике режим «запись» – ура! Все получилось!
Катушка начала вращаться, а в зеленой электронной лампе-индикаторе записи зашевелились беловатые лепестки – показатели уровня поступающего в магнитофон «Чайка-М» наружного сигнала.
