Ручкой на панели «Чайки» я отрегулировал движение «лепестков» индикатора и включил звук – голос Стаса Михайлова негромко зазвучал в комнате.
Я решил главную проблему будущего нашего трио – я мог давать прослушивать ребятам песни, ну, а дальше все зависело от Моцарта – он заканчивал музыкальную школу и должен был уметь подбирать звуки и расписывать затем партитуры для нас.
Для пробы я решил записать одну сторону пленки.
Меня позвали на ужин – а аппараты бесшумно делали свое дело – один «выдавал» звуковой сигнал, другой – фиксировал его на ленте.
После ужина я опять закрылся в комнате.
Я писал письмо в Славгород. И это заняло у меня почти весь вечер.
Я прервался лишь один раз – мне позвонил Валерка и предложил «пойти прошвырнуться». Я ответил, что завтра, сходим на танцы в РДК.
А послезавтра – в кино, я сегодня уже видел афишу, в «Победу» привезли детектив ГДР. Из серии «В полицию звоните 110».
На том и порешили. И в этот вечер меня больше никто не беспокоил.
Письмо получилось неуклюжим, но главное – полностью характеризовало ситуацию.
«Дорогая Валя!»
Пишу тебе последнее письмо, потому что смысла в переписки у нас с тобой нет.
Ты уклоняешься от встреч, не приезжаешь, и мне кажется, тебе просто все это не нужно.
Я долго верил и надеялся… (Далее – лепет влюбленного пацана на полстраницы).
Но дело в том, что начинается подготовка к экзаменам. Потом мы переезжаем в Барнаул. Сразу же – нужно поступать куда-то, иначе – армия.
Так что ты прости, но больше я писать не буду.
Вот если бы (несбыточные надежды сопливого влюбленного мальчишки еще на полстраницы), то тогда, конечно…
А так…
Прощай!
02.01.66 Анатолий
Я переписал все это на чистовик, перечитал и запечатал конверт. Потом подписал его и лег в постель с книжкой в руке.
Нужно было продолжать адаптироваться. Мы с Миутом в то время читали роман Штильмарка и Василевского «Наследник из Калькутты» (потрясающе интересная книга!), и назавтра Валерка мог спросить меня: «сколько я прочитал, что там было и как мне понравилось».
На следующий день родители пошли на работу, деды начали собираться в дорогу, а я, чтобы не мешать, пошел с утра к Бульдозеру.
Нужно было решать вопрос с гитарой.
Я правильно сделал, что не купил инструмент в универмаге. И после того, как я все объяснил Бульдозеру – и про свою задумку, и про гитару, он сразу загорелся моей идеей.
– Слушай! – сказал мне Борька. – Мне предлагают гитару – цыганскую, струны просто звенят! Но стоит она 15 рублей. А у меня только пятерка. Если ты достанешь десятку, я куплю себя ту гитару, а тебе отдам свою. Ты же знаешь – у меня хорошая гитара! А тебе все равно нужно будет только ритм «давать» – сольную партию буду «делать» я, а Моцарт клавишную…
У меня была лишняя десятка. Если помните, утром 1-го мне подарил ее отец.
– Держи! – сказал я. – И гони свою гитару! Я только что как бы купил ее у тебя!
Так что я вернулся домой с гитарой и согласием Бульдозера на участие в нашем оркестровом трио.
Он пообещал сегодня же встретиться с Моцартом и девчонками. Относительно наших девочек у меня была одна задумка, но вот получится что-то из нее, или нет – могло показать лишь время.
Вечером мы с Миутом были на танцах в РДК. И впервые встретились с одноклассниками – у нас были каникулы, так что танцзал сегодня был полон! Многие из старшеклассников пришли на танцы.
С нашими девами мы встретились в этом году впервые…
– Как Новый год? – спросила меня Карасева, когда мы столкнулись во время танца.
Я танцевал с Надькой Лишайниковой, Миут – с Нелькой. Он решил, что пора мириться – и перед танцами озвучил мне эту ценную мысль.
А вот мое намерение порвать с Валей он одобрил – увидел, что я бросаю письмо в почтовый ящик возле магазина рядом с автовокзалом, выслушал мои доводы, и сказал:
– Давно пора, Толя! Ну, чо ты маешься, переживаешь… Проще будь с ними, с бабами…
Так что мы медленно двигались под звуки музыки ансамбля РДК – с эстрады нам подмигивал Берик – он играл в ансамбле на трубе, кларнете, саксофоне.
Одним словом – «на духовых» инструментах.
Периодически пары сталкивались во время танца – как я говорил, зал был полон.
– Так как Новый год? – ехидным голосом спросила меня Карасева, когда наши пары сблизились во время танца.
– Нормально! – ответил я.
– А как же твоя Валя? – не унималась Светка. Она придерживала партнера на месте, чтобы иметь возможность «излить на меня желчь» – ревновали нас наши девы!
– Не приехала! – ответил я.
– И правильно сделала!
– Это – точно! – пробормотал я, несколькими движениями уводя в сторону Лишайникову и тем самым отдаляясь от Карасевой.
– Ты не переживай! – сказала сердобольная Надька. Она была хорошим другом – бескорыстным и преданным.
– Да я и не переживаю! – ответил я. – В кино завтра пойдем? Гедеэровский детектив!
– Ага! – согласилась Лишайникова. – Билеты возьмешь?
– Само собой! Вон и Нелька с Миутом, видно, помирились – смотри, Куницына сияет, как начищенный пятак! Как Новый год-то прошел?
– Хорошо! Никто не напился, на елку ходили! Но лучше бы и вы, ребята, с нами были… Последний год все-таки вместе!
