И после продолжительного молчания Измаил увидел широкую спину Томеу. Они шагали по саду к дому, и он спросил, скажи, пожалуйста, на кой черт мы сюда явились, Томеу? А Томеу, не останавливаясь, крикнул, нужно кое-кому сделать одолжение, а он нам как следует заплатит.
– Да постой ты, болван! Что мы здесь делаем?
Томеу, не останавливаясь, обернулся и огрызнулся, я тебе объясню, что мы тут делаем. Мы тут опаздываем; опаздываем, черт тебя дери! И перестань называть меня по имени.
– Я хочу знать, что я должен делать. И как обращаться к даме.
– Запомни хорошенько все, что она тебе скажет. Ничего не записывай: все держи в голове. Там будет несколько цифр и буквы.
– А что это за дама?!
Томеу обернулся и снова зашагал вперед, ворча, ну и достал же ты меня, зануда, дама – это хозяйка дома, ясное дело, а кто же еще?
Измаил застыл как вкопанный и сказал, если ты мне сейчас же не объяснишь, что мы здесь делаем…
Томеу поднялся по трем ступенькам, ведущим к входной двери, и позвонил. Вместо звонка раздался благозвучный колокольный звон.
– Я ухожу, – заявил Измаил.
– Десять тысяч евро, по рукам? – сказал Томеу, не оборачиваясь. – Только запомни все цифры, которые она тебе скажет.
Тут открылась дверь, и вместо чопорного дворецкого или горничной в наколке на пороге появилась элегантная и улыбчивая дама. Пожилая, но красивая, ухоженная.
– Вы из службы перевозок? – спросила она.
– Так точно, – ответил Томеу.
– Давно вас поджидаем…
– Мадам, – сказал Измаил, – если я не ошибаюсь, вы организуете симпозиум полиглотов. Ведь так?
– Что?
Измаил протянул ей руку и представился, Измаил Кабан, к вашим услугам. По словам господина Томеу, вас может интересовать мое участие в качестве полиглота.
На лице дамы изобразилось некое замешательство; по-видимому, она понятия не имела, о чем идет речь. Потом она ответила:
– Проходите, пожалуйста, мы и так задерживаемся. А грузовик уже в пути.
– Похоже, нам есть откуда плясать! – воскликнула Марлен, несколько приободрившись.
– Я устал… У меня в голове все перепуталось…
Железным тоном психиатр проговорила, мы позвонили в дверь, раздался колокольный звон. Вы с Томеу вошли в этот дом.
В квартире Марлен понемногу темнело, и оба они надолго затихли, где-то на добрую четверть часа. Она вглядывалась в Измаила, а тот был погружен в себя, и оба они так сосредоточились, что не слышали проезжающих по улице машин. И наконец Измаил произнес, то, что я вижу… Это не имеет никакого отношения к тому… к дому…
– Да, именно к дому, – устало произнесла доктор.
Молчание. За окнами уже скрылось солнце; но их это не интересовало. Внезапно перед ним предстал испуганный взгляд пожилой дамы, она широко раскрыла глаза и тяжело дышала, глядя на него, как будто обвиняя в том, что он даже не пытался ее защитить.
– На помощь! – чуть слышно простонала она.
Измаил от изумления даже рот раскрыл.
– Да что ты творишь, Томеу?
– Не называй меня по имени! Твоя работа – слушать и запоминать все цифры, которые она тебе назовет.
– Не знаю, что за цифра вам понадобилась, – простонала сеньора.
– Хватит притворяться идиоткой, – разозлился Томеу.
– Я ничего в компьютерах не понима…
– Компьютер здесь ни при чем.
– О господи! – Женщина посмотрела на Измаила и сказала, вызовите полицию, этот человек меня убьет…
– Заткнись, старая ведьма!
Измаилу было неприятно, что Томеу обзывает даму старой ведьмой. Неловко. Да, он чувствовал себя неловко. Глаза притихшей Марлен буравили ему череп и бередили душу, сознание, а может быть, память. Она молчала. Но Томеу вконец разбушевался и заорал, нам приказали вас убить, если не скажете цифры, теперь понятно?
Сеньора разрыдалась, и когда Измаил об этом вспомнил здесь, у Марлен, он не смог сдержать нахлынувших слез. А Марлен молчала, пристально вглядываясь в него.
Жутко было видеть, как пожилая женщина плачет и не может вытереть сопли, потому что ее держат за обе руки, и всхлипывает, я не знаю, о чем вы, не знаю, о чем вы.
– Мы не хотим вас убивать, и однако, если вы сейчас же не расколетесь, приказ есть приказ.
Томеу сделал Измаилу знак, спокойно, все идет по плану. Потом обратился к женщине:
– Мы потратили уйму времени на то, чтобы вежливо и спокойно убедить вас поделиться необходимой нам информацией. Дошло? – И снисходительно добавил: – Высморкайтесь, мадам, а то смотреть противно.
Он протянул ей салфетку для чайного сервиза, чтобы она высморкалась. Женщина сердито высвободила руку, взяла салфетку и вытерлась. Бросила салфетку на пол и поглядела Измаилу в глаза. Этого взгляда, пробуравившего ему зрачки, Измаил никогда не забудет. Он не сумел удержаться и позвал врача. Марлен возникла из глубины молчания и спросила «что». Однако и этой картинкой, буравящим взглядом, Измаил делиться не стал. А старая сеньора, которую он жалел все больше, оглядела его с ног до головы и сплюнула:
– Никаких цифр у меня для вас нет, ни шифров, ни паролей. Загляните в мой ноутбук – может, там что-нибудь найдете.
Томеу мотнул головой в сторону Измаила, и тот присел к столу, поднял крышку ноутбука, нажал на кнопку и сказал, что мы за кашу заварили тут, скажи, Томеу?
