Каким же олухом нужно быть, чтобы послушаться незнакомца, говорящего, поехали со мной, препод! А он, болван, послушался и сел в машину, подумав, что где-то этого типа видел. Тут и начались все горести, которых никогда раньше не было и не должно было быть. А теперь, едва успев решить, что проще будет броситься под колеса первого попавшегося автомобиля, он увидел, что уже стоит возле галантереи «Изумруд». Он сделал несколько неуверенных шагов вперед, чтобы не останавливаться прямо перед магазином. Его объял какой-то ужас: что сказать Лео? Что он мудак и убийца и к тому же в бегах; что каких только дров не наломал; а ведь я тебе звонил, но ты бросила трубку, где ты была, мне нужно все тебе объяснить спокойно, и… да, я убил старушку, наломал дров и вот, держи, я принес тебе деньжат. Семимильными шагами он удалялся от галантереи «Изумруд» и возвращался снова, натыкаясь на прохожих, которые шагали медленно и хором говорили, нет тебе прощенья, душегуб!! Потом опять ушел, решив, что Лео пошлет его к чертовой матери. Трус ты несчастный. Либо ступай в галантерею «Изумруд», либо пусть уж тебя переедет вон то не в меру разогнавшееся такси. Измаил решил, что столкновение с машиной, летящей с такой скоростью, это все же слишком больно. Он глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться, и решил, что скажет ей, ты, Лео, не волнуйся, если она, конечно, волновалась, я тут принес тебе деньжат; клянусь тебе, Лео, все самое страшное уже позади. Наконец он взялся за ручку двери и вошел. Колокольчик в галантерее «Изумруд» все так же звонил «динь-дон, динь-динь», и это его растрогало… Я словно вернулся домой, я пришел домой, как я рад, Лео. Он несколько секунд простоял у дверей в ожидании Лео. На месте Лео, пригнувшись, стояла незнакомая девушка и рылась в ящиках. Добрый вечер, сказала она, чем я могу вам помочь, таким же тоном, как и Лео, но это была вовсе не Лео. И тут, бесшумно, как всегда, из-за занавески появилась хозяйка и тут же его узнала, несмотря на бороду, и пригласила, будьте любезны, пройдите ко мне. А продавщице сказала, а ты не спи. Так Измаил впервые в жизни вошел в таинственную комнатку за занавеской. Из оцепенения его вывел голос хозяйки:
– Где ты был? Я же тебе сказала: мы думали, что ты умер, и это не шутка. Что с тобой стряслось? Живой ты или мертвый? Чем ты занимаешься? И что все это значит?
Измаил тихо сел на стул. Хозяйка молча его разглядывала в ожидании ответа. Через некоторое время Измаил сказал, а где Лео.
– Расскажи мне, что произошло.
– Где Лео? Как у нее дела?
– К нам пришли из полиции и сказали, что ты, по-видимому, погиб, а она, бедняжка, как запричитает и давай повторять, не может быть, снова, только не это, не может быть, снова, только не это… Совсем с ума сошла.
Глотая слезы, рвавшиеся наружу, Измаил спросил, а где она сейчас?
– Ты меня понял, правда, когда я в прошлый раз сказала тебе, что не могу ничем тебе помочь?
– Где она?
– Этого я никому не могу сказать. – И с упреком: – А покойнику тем более.
– Мне нужно признаться ей в любви, сказать, что ничто нас никогда не разлучит, что я все ей расскажу и что люблю ее, как никогда не лю…
Тут он замолчал, увидев, что хозяйка что-то пишет на клочке бумаги. Одним движением и, показалось ему, украдкой она пододвинула бумагу к Измаилу.
– Не следовало бы мне этого делать.
– Благодарю вас; от всей души благодарю.
– Я для нее стараюсь, не для тебя; а ты, чуть что, пропал, и ищи ветра в поле.
– Где же она? – спросил он, взглянув на бумагу.
– Ее положили на осмотр в Вальвидрере[43]. Я тебе этого не говорила. Если тебя спросят, кто ты такой, ни в коем случае не называй своего имени. Скажи, что ты ее двоюродный брат или другой близкий родственник.
– Она в больнице?
– Нет. Это пансионат для реабилитации тех, у кого… Все связи пришлось в ход пустить.
– Спасибо.
– Не знаю, зачем я тебе об этом рассказываю.
– Спасибо.
– Наверное, потому, что она все время о тебе спрашивала.
– Правда?
– А ты мизинца ее не стоишь.
– Если она захочет, я расскажу ей, что со мной произошло.
– Ей обязательно расскажи. И мне расскажешь, если время будет.
– Вы видели ее?
– У нас был учет, и до самого воскресенья я не смогла ее навестить. Мне кажется, она меня не узнала. Или, возможно, узнала, но виду не подала. Жалко ее. Я думаю, при встрече с тобой… может быть, ей полегчает.
– Спасибо. Простите…
– Что такое?
– Я, правда, здесь гость недавний, но до сих пор не знаю, как вас зовут.
– Марлена.
– Серьезно? – он не смог скрыть удивление.
– А что случилось? Тебе это не по душе?
– Нет, что вы!.. Я совсем не против.
Она встала, и Измаил вслед за ней.
– Если они начнут упрямиться, не сдавайся. Скажи, что ты ее единственная родня.
– Хорошо.
– Что бы ни случилось, придешь и мне расскажешь.
– Спасибо, Марлена. Огромное вам спасибо. Не знаю, как вас благодарить.
Оба уже стояли на пороге; он попытался задать вопрос, но замялся. И в конце концов решился, какой сегодня день недели?
Она изумленно поглядела на него и после неловкого молчания спросила, и все-таки куда ты делся, что с тобой произошло, почему все решили, что ты умер, и…
