Бросив на Альгидраса растерянный взгляд, я позволила Миролюбу меня увести. Путь назад показался короче, потому что мы почти бежали. Воздуха становилось все меньше. Каждый вдох теперь давался с трудом. У меня закружилась голова, и я поняла, что мы все глупцы. О чем думал Альгидрас, пытаясь с ней торговаться? Что могли мы против ее силы?
Факел на стене погас. То ли по воле Алвара, то ли огню больше не хватало кислорода, чтобы гореть. Пещера погрузилась во тьму.
– Яма! – коротко предупредил Миролюб.
Его голос долетел до моего затуманенного сознания как через вату. Я все-таки споткнулась и почувствовала, как чьи-то руки ухватили меня за талию, не дав упасть. Хотела поблагодарить, а заодно сказать, что не смогу больше идти, но не успела.
Очнувшись, я услышала собачий лай. Он звучал приглушенно, словно издалека. Попытавшись пошевелиться, я поняла, что лежу на жесткой лавке. Некстати вспомнилось мое первое пробуждение в этом мире на покачивавшейся на волнах лодье. Тогда я была укрыта шубой, остро пахнувшей псиной. Спустя секунду я поняла, почему об этом вспомнила: на мне лежала тяжелая шуба, и от нее так же пахло. Поморщившись, я попыталась ее сбросить, и рядом тут же появился Радим. Он опустился на колени у лавки и, бережно поддержав меня под спину, помог сесть.
– Где мы? – прошептала я.
– В сторожке Валуна.
– Долго?
– Нет, – он помотал головой, с тревогой вглядываясь в мое лицо. – Как ты?
– Хорошо. Воздуха было мало, – пробормотала я. – Все живы?
Радим кивнул.
– А где они?
– На дворе. Яму закапывают.
– А ч-что, если Валун ее отк-копает? – стоило мне подумать об этом, как меня начало нещадно трясти, даже зубы застучали.
– Валун ничего поперек моего слова не сделает, – уверенно ответил Радим.
– А с Девой дальше что делать?
Радим нахмурился и убрал с моего лба прядь волос.
– Сейчас домой пойдем и там уже решим.
– Как Алвар? – не могла не спросить я.
– Да леший его знает. Белый весь точно молоко. Дрожит. Но Олегу твердит, что все хорошо.
Я поднялась с помощью Радима, ожидая, что ко мне вернутся головокружение и тошнота, раз уж Альгидрас умудрился разозлить Деву. Однако чувствовала я себя абсолютно нормально. И это сбивало с толку.
Мы выбрались из тесной сторожки, и можно было наконец вдохнуть полной грудью. Сидевший на ступенях Алвар, казалось, дремал, несмотря на оглушительный собачий лай. Однако стоило нам переступить порог, как он тут же открыл глаза и, тяжело опершись о ступеньку, поднялся на ноги. Выглядел он вправду неважно, но нашел в себе силы улыбнуться и даже справиться о моем самочувствии. Я заверила его, что все хорошо, и едва открыла рот, чтобы спросить об Альгидрасе с Миролюбом, как мой мозг прострелила мысль о том, что Миролюбу все известно. От осознания этого захотелось немедленно вернуться в насквозь пропахшую псиной сторожку Валуна и никогда из нее не выходить, но Радим обхватил меня за пояс и свел вниз по ступеням.
– А где… – начала я, и Алвар, поняв без слов, указал направление.
Под навесом дровяницы, опираясь спинами на сложенные дрова, сидели Миролюб и Альгидрас, с виду мирно беседуя. Чтобы хоть что-то расслышать сквозь собачий лай, они придвинулись почти вплотную друг к другу и склонились голова к голове. Это было настолько странно, что мне показалось, будто я все еще в сторожке Валуна и мне все это снится. Радим направился в их сторону. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. При нашем приближении Миролюб и Альгидрас вскинули головы и синхронно встали, глядя на меня с беспокойством. Я не знала, как посмотреть в глаза Миролюбу, но он вдруг сам шагнул ко мне, легонько коснулся плеча и спросил с тревогой:
– Хорошо все?
Я кивнула и посмотрела на Альгидраса. Тот ответил нечитаемым взглядом, и мне жутко захотелось понять, что произошло за время моего обморока. Неужели Миролюб вот так просто смирился с фактом измены и обмана? Или же он разумно предположил, что вряд ли может противостоять малопонятным Силам Альгидраса, и решил сделать вид, будто все в порядке, из соображений безопасности? Второй вариант, признаться, меня пугал: это означало, что Миролюб непременно затаит обиду, и неизвестно чем это может обернуться в будущем. В первый же вариант я просто не могла поверить.
