Радим, нахмурившись, повернулся в мою сторону. Я не знаю, чем бы закончился наш спор, если бы из люка не выглянул Миролюб. Вид у него был слегка обалдевший.
– Спускайтесь. Вдвоем.
Княжич подал мне руку, помогая спуститься. Запоздало подумалось, что мы оба рискуем рухнуть вниз, если он не удержит равновесие, но я вновь его недооценила. Миролюб спускался в темноту так уверенно, будто шел по своим покоям.
Лестница оказалась длинной. Я насчитала двенадцать ступеней, прежде чем ноги коснулись пола. Миролюб тут же оттащил меня в сторону, чтобы Радим мог спуститься. Я ожидала, что мы окажемся в кромешной тьме, но на стене в паре метров от лаза горел факел, и это место ничем не напоминало погреб, как мне подумалось ранее. Мы оказались ни много ни мало в просторном коридоре. Потолок был невысоким – Миролюбу приходилось пригибаться, впрочем, как и Радиму. Я же могла выпрямиться во весь рост. Другое дело, мне было неуютно: мало ли что могло там свисать с потолка. Поэтому я тоже пригнулась. Миролюб уверенно вел нас по коридору. Впереди горел еще один факел. И хотя Алвар и говорил, что Дева забирает всю воду вокруг, я все равно удивилась тому, что стены были абсолютно сухими. Коснувшись одной из стен, я почувствовала холодную шероховатую поверхность.
– Камень? – удивилась я, никак не ожидая, что стены коридора окажутся из монолитного камня.
– Да, – откликнулся Миролюб и подал мне руку. – Яма.
С его помощью я перепрыгнула через небольшую яму, изумляясь тому, что он умудрился увидеть ее в тусклом свете.
– Радим, ты знал, что здесь камень под землей? – спросил Миролюб.
Голос воеводы прозвучал напряженно, когда он ответил:
– Берег Стремны скалистый. Лысая гора – верхушка скалы, только та под воду ушла давно. Дальше Свири Стремна частью снова в море уходит. Так там тоже скалы – не пристанешь.
Выходит, Свирь, по сути, стоит на скале, просто скала эта под землей. А мы сейчас в пещере.
– А если кто-нибудь люк захлопнет? – от мысли, что мы можем быть погребены заживо, я поежилась.
– Валун? – хмуро откликнулся Радим.
– Может, Дева? – пошутил Миролюб. – Ей тут одной тоскливо, поди.
– Ну тебя! – хлопнула я Миролюба по спине. Тот лишь фыркнул в ответ. – А тут змей нет?
Миролюб с Радимом одновременно вздохнули, явно подумав, что меня не стоило брать с собой.
– Ни змей, ни пауков, ни мышей, ни червей, – послышался откуда-то сбоку голос Альгидраса, монотонно отчитывавшегося об отсутствии фауны.
Проход резко свернул, и мы оказались в небольшом зале. В стене к держателю был прикреплен горящий факел, но его света едва хватало на то, чтобы разогнать сумрак. Дальний край пещеры терялся во мраке. Альгидрас прислонился к стене у факела, обхватив себя за плечи. Я перевела взгляд в центр пещеры, где на коленях стоял Алвар, загораживая собой Деву. Его руки покоились на протянутых каменных ладонях.
Я ожидала, что Дева будет выглядеть точно памятник. Почему-то в голову лезли глупые картинки из проспектов: что-то монументальное, красивое, подсвеченное. Однако все эти картинки не имели ничего общего с реальностью.
– С ним все хорошо? – шепотом спросила я у Альгидраса, указав на Алвара.
Тот пожал плечами и произнес непонятное:
– С ним все так, как должно быть.
Радим, который наконец смог выпрямиться во весь рост, подошел к Алвару и замер у того за спиной.
– Она все это время была здесь? – едва слышно спросил он.
Мне казалось, что Алвар в трансе и не видит ничего вокруг, однако его ответ прозвучал на удивление четко:
– Да, воевода. Именно она хранила тебя в бою, чтобы ты мог сберечь для нее город.
Алвар с явной неохотой отнял руки от статуи и встал. Когда он шагнул в сторону, я смогла увидеть фигуру целиком. Точнее, ту ее часть, что возвышалась над землей. Каменная Дева была закопана в землю почти по пояс. Я попыталась представить, что раньше она была живой женщиной, и не смогла. Слишком… каменной она была. Подойдя ближе, я остановилась рядом с Радимом. Фигура казалась хрупкой, вытянутые вперед ладони по размеру были не больше моих. Задержав дыхание, я посмотрела на ее лицо. Отчего-то мне было страшно: словно стоит взглянуть на нее, как окажется, что она смотрит, и больше от этого взгляда не укроешься. Но я боялась зря. Все же она была каменной. Лицо выглядело так, точно его ваял гениальный скульптор: правильные черты, аккуратный нос, небольшой, приоткрытый точно для вдоха рот. Но больше всего меня поразили ее глаза. Они были закрыты. Опущенные ресницы отбрасывали длинные тени, и отчего-то это выглядело особенно жутко. Точно вот-вот они распахнутся. Я невольно шагнула назад, хотя до этого намеревалась присесть на корточки, чтобы рассмотреть.
– Она прекрасна, правда? – приглушенно спросил Алвар.
